Король в жёлтом

"

"– Да, – прошептала она почти неслышно. – Ты мне небезразличен.

Сначала я рассмеялся, но затем вдумался в ее слова и был потрясен. Я стоял как каменный. И это была еще одна глупость, которую я совершил. Текучая пауза между ее словами и моими породила в моей голове тысячи ответов на ее невинное признание. Я мог обратить все в шутку, мог сделать вид, что неправильно ее понял, мог уверить ее в моем могучем здоровье, и в конце концов сказать, что она не может меня любить. Но отреагировал я быстрее, чем пришел к разумному ответу. Размышления утратили всякий смысл, потому что было поздно – я поцеловал ее в губы…

В тот вечер я, как обычно, прогуливался по Вашингтон-сквер, размышляя о событиях дня. Никакого выхода я не находил. Отступать было некуда, и я учился смотреть будущему в лицо. Я не был хорошим человеком, даже порядочным меня нельзя было назвать, но мне и в голову не приходило обманывать себя или Тесси. Единственная любовь моей жизни была похоронена в залитых солнцем лесах Бретани. Была ли она похоронена на всегда? Надежда кричала: «Нет!» Три года я прислушивался к голосу надежды, три года ждал легких шагов у себя на пороге. Забыл ли я Сильвию! Нет – кричала надежда.

Я сказал, что не был хорошим человеком. Это правда, но не был и оперетточным злодеем. Я вел легкую, безрассудную жизнь, не отказывался от удовольствий, которые жизнь мне предоставляла, сожалел об их последствиях, иногда горько сожалел. Единственное, к чему я относился серьезно, не считая занятия рисованием, было утраченное, если не исчезнувшее в бретонских лесах.

Сожалеть о произошедшем сегодня было поздно. Что бы ни руководило мной – жалость, внезапная нежность к ее печали или жестокое стремление к удовлетворению собственного тщеславия, – теперь все стало на свои места, и поскольку я не собирался ранить невинное сердце, то мне было понятно, что нужно делать. Пылкость и сила, глубокая страсть, о которой я даже не подозревал, несмотря на весь мой воображаемый жизненный опыт, поставили передо мной выбор – следовало либо принять ее, либо отослать от себя.

То ли из-за того, что я не люблю причинять другим боль, то ли из-за того, что я нисколько не похож на мрачного пуританина, не знаю, но я не хотел принимать на себя ответственность за этот бездумный поцелуй, и на самом деле даже не успел подумать о последствиях, когда открылись врата ее сердца и поток чувств хлынул на меня. Люди, которые никогда не забывают о своем долге, находят угрюмое удовольствие в том, чтобы сделать несчастными всех вокруг и себя самих. Но я таким не был. Я не посмел оттолкнуть ее. После того, как буря утихла, я сказал, что для нее было бы лучше любить Эда Берка и носить простое золотое колечко, но она даже слышать об этом не хотела.