Игра в кошки-мышки

Седрик никогда и ни за что не откажется от тебя. Ты слишком выгодная партия для него. Плюс наверняка взыграет чувство собственничества. Да и потом, ты красива, умна, из хорошей семьи. Более чем весомые аргументы в пользу женитьбы. Поэтому решать тебе.

— Но что мне ждать от тебя? — тихо спросила я."

"— Какая же ты все-таки глупенькая, Трикс. — Себастьян чуть слышно фыркнул от смеха. Опустил руки на мою талию и привлек меня ближе, так, что я ощутила его дыхание на своих губах. Прошептал, гипнотизируя меня своим странными светлыми глазами: — Ну что? Порадуешь меня прощальным поцелуем?

Я сомневалась лишь миг. Затем боязливо кивнула. Стыдливо зажмурилась и потянулась к нему. Увы, наш поцелуй длился лишь миг. Я едва успела почувствовать мятный вкус его губ, как меня безжалостно вышвырнуло из этой реальности. Вокруг с угрожающей скоростью распустился цветок черного небытия.

* * *Я открыла глаза и тихонько застонала. После столь неожиданного и грубого перемещения меня сильно тошнило. Стены чулана танцевали перед моим взглядом, изгибаясь под немыслимыми углами.

— Очнулась-таки, — недовольно фыркнула Ларашья и бросила мне на постель смятый ворох какого-то тряпья. — Одевайся! И побыстрее. Надо уходить.

— Что случилось? — спросила я, изо всех сил стараясь выполнить ее распоряжение. Но получалось плохо. Едва я приподнялась — как меня мотнуло в сторону, и я пребольно рассадила локоть о деревянную спинку кровати.

— Я чую — идет беда, — сухо проговорила Ларашья. — Надо уходить. Если ты не встанешь через минуту — я брошу тебя здесь. Прости, но нет смысла погибать двоим.

Понятное дело, слова знахарки подстегнули меня. Я сжала зубы, неимоверным усилием воли разогнав клубящийся перед глазами туман, и, путаясь в рукавах, натянула на себя предложенную одежду. Как оказалось, Ларашья принесла мне не платье, а рубашку и плотные широкие штаны, видимо, здраво рассудив, что так мне будет удобнее пробираться через ночной лес, спасаясь от чего-то неведомого. Причем сама знахарка предпочла остаться в длинном рубище, в котором она обычно ложилась спать.

Напоследок я втиснулась в сапоги и замерла, выжидательно глядя на Ларашью и гадая, что делать дальше, куда бежать и от кого спасаться.

— Главное, сейчас не бойся. — Ларашья тряхнула нечесаными седыми паклями. — Помни — мне больше века. И последние шестьдесят лет от моих клыков не пострадал ни один человек, хотя многие заслуживали неплохой трепки. Уяснила?

Я удивленно вскинула брови, не понимая, к чему она клонит. И через мгновение едва не завизжала от ужаса, когда фигуру знахарки заволокло дымкой метаморфозы. Но если в случае с Артемией процесс превращения был растянут во времени, то теперь все произошло почти мгновенно.