Игра в кошки-мышки

Мгновение — и я оказалась рядом с преристянином.

— Так-то лучше. — Даниэль удовлетворенно хмыкнул и пребольно вцепился в мое плечо, не давая отстраниться. — А теперь — в путь!

Напоследок он бросил взгляд на Ларашью, прошептал себе что-то под нос — и женщина безвольно опрокинулась на каменный пол пещеры, раскинув руки так, будто силилась кого-то обнять. На ее высохшем морщинистом лице расцвела улыбка, и я постыдно разревелась, осознав, что Ларашья ушла в свой последний путь.

А в следующее мгновение вокруг нас взметнулась радужная метель незнакомого мне заклинания.

* * *Я мрачно смотрела в огонь разожженного камина. На первый взгляд, Даниэля нельзя было упрекнуть в недостаточном внимании к желаниям гостьи. К спальне, выдержанной в светло-голубых тонах, примыкала роскошная ванная. Видимо, слуги были предупреждены о моем появлении, поскольку я обнаружила в ней достаточно горячей воды, чтобы привести себя в порядок после столь сумбурного и утомительного бегства. Кроме этого я к своей радости обнаружила и перемену белья, и теплое шерстяное платье, удивительно точно севшее по фигуре.

Только вымывшись и переодевшись в сухую одежду, я осознала, как тяжело мне пришлось. То и дело на глаза наворачивались слезы при воспоминании о смерти знахарки. Но, странное дело, эта грусть была светлой. Почему-то я не злилась на Даниэля. Нет, не так: конечно, я безумно злилась на него, но не за этот поступок, а за свое похищение. Сердцем я понимала, что Ларашья давно ждала прихода странницы в белом.

Устав от переживаний этой долгой ненастной ночи, я украдкой зевнула и принялась изучать помещение, в которое угодила. Однако любой намек на сонливость исчез, когда я осознала, что в комнате нет ни окон, ни дверей, ведущих в коридор. Я оказалась в каком-то подобии каменного мешка.

Меня невольно прошиб холодный пот от осознания того факта, что я при всем желании не смогу отсюда выбраться. А что, если Даниэль бросил меня сюда специально, чтобы затем забыть о моем существовании? И мне суждено умереть долгой мучительной смертью от голода.

Стоило мне так подумать, как воздух по центру комнаты засеребрился, и вдруг из него выступил сам виновник моего заключения. Преристянин ловко балансировал подносом, тяжело груженным всяческой снедью. Кивнув мне, он подошел к столу и принялся выставлять на него тарелки с едой.

— Я решил, что вы, должно быть, проголодались после столь утомительных физических нагрузок. — Даниэль финальным аккордом подхватил бутылку вина, ловко распечатал ее и щедро плеснул в бокал. Я машинально заметила, что себе он при этом не налил.

— Спасибо, — сухо поблагодарила его я. Неполную минуту сомневалась, стоит ли принимать приглашение к поздней трапезе, но затем все же подошла ближе к столу.