Игра в кошки-мышки

Почему ты волнуешься? Только из-за королевского приема?

— Тебе не все ли равно? — огрызнулась я, изо всех сил пытаясь не покраснеть под его испытующим взором. Н-да, кажется, в гениальном плане Янора есть один существенный недостаток: Себастьяну невозможно лгать. Он за милю чувствует неладное. После чего встала, раздраженно бросив карты на стол, и сказала, упорно избегая встречаться с Себастьяном взглядом: — И вообще, тебе не стоит тут находиться.

Противная улыбка наконец-то сползла с его губ, но от этого мне стало лишь страшнее. Я уже давно заметила, что серьезность Себастьяна зачастую означает для меня куда большие проблемы, чем его самые сомнительные шутки и остроты.

— Так, все интереснее и интереснее, — обронил он и с неприятным хрустом потянулся, словно разминаясь.

Я нервно наблюдала за его действиями из-под полуопущенных ресниц. Кажется, я сумела его разозлить. И это не сулит мне ничего хорошего.

— Неужели я просто не могу погадать себе? — торопливо произнесла я, пытаясь избежать возможных неприятностей. — Что в этом такого странного? Да, я решила раскинуть карты на сон грядущий, так сказать. И потом…

Я не успела закончить фразу. В следующее мгновение Себастьян одним размытым движением пересек разделяющее нас пространство. Один удар сердца — и вдруг оказалось, что он стоит совсем рядом со мной.

Я взвизгнула было, но его ладонь вновь предусмотрительно закрыла мне рот. Отшатнуться я тоже не могла, поскольку другая рука Себастьяна оказалась у меня на талии. Правда, меньше всего это напоминало объятие. Скорее, он держал меня, не давая убежать. А этого, что скрывать, мне хотелось больше всего на свете. С воплем ужаса ринуться куда подальше, лишь бы меня не настиг его гнев.

— Твоя беда в том, что ты совершенно не умеешь лгать, — холодно уведомил он меня, и его светлые глаза словно заледенели изнутри. — Трикс, я и подумать не мог, что мой поздний визит тебя настолько взволнует. Что происходит? Из-за чего ты так нервничаешь?

Я промычала что-то невразумительное, поскольку он все так же закрывал мне рот.

— Упорствуешь, — каким-то невероятным образом верно расшифровал столь невнятные звуки Себастьян и укоризненно добавил, будто разговаривая сам с собой: — Неужели придется прибегнуть к крайним мерам?

Я гулко сглотнула и уставилась на него взглядом перепуганного кролика, замершего перед голодной лисой. Какие еще крайние меры он имеет в виду? Неужели собрался пытать меня? Но это же запрещено законом!

«Себастьян сам себе закон, — сочувственно шепнул внутренний голос. — Сдается, одна маленькая птичка все-таки допелась и доигралась».

— В последний раз спрашиваю, Трикс, ты собираешься мне рассказать, что за муха тебя укусила сегодня? — прежним ледяным тоном осведомился Себастьян.