Игра в наперстки

Моя скромная компания оплатила вступительный фуршет, а за это я получила возможность рассказать гостям о моих программах для развития памяти, повышения трудоспособности и…

– И опасных лекарствах, которые могут крайне отрицательно сказаться на состоянии нервной системы и сосудах, – тут же отозвался Рассолкин. Он сделал легкое круговое движение тростью, которое отчего-то напомнило Льву о дуэлях в прошлом.

На дуэль это и было похоже. Полковник ни на минуту не пожалел, что взял с собой знаменитого тезку.

Во-первых, секретарь Воронцовой мгновенно принесла им кофе и крошечные, буквально на один укус пирожные и конфеты, явно ручной работы и очень дорогие. Во-вторых, кое-кто скинул маску.

Екатерина и Лев Рассолкин явно были одного поля ягоды, не в плане рода деятельности, а скорее по манерам, воспитанию, стилю поведения. Только Рассолкин был оригинал, а Воронцова скорее копировала его стиль. Игорь же показал себя… Пожалуй, что его можно было сравнить с базарной торговкой. Он сразу полез на психиатра. Кидался обвинениями, спорил, начал переходить на личности, доказывая, что это Рассолкин купил свой диплом, в то время как тот ни слова не сказал о поддельных дипломах своих оппонентов. Екатерина спорила с удовольствием. Она распечатала и отдала Гурову, которого негласно выбрали «судьей» этого спора, формулы и описания всех ее лекарств, потом еще пару раз гоняла свою помощницу за водой, кофе и образцами продукции.

И за все это время никто не сказал самого главного.

– А что вы делаете здесь сегодня? Вы давно знакомы? – поинтересовался Гуров, когда возникла пауза. Рассолкин взял распечатки и стал смотреть формулы и описания лекарств, а Екатерина выложила на стол коробочки с образцами своих «чудодейственных снадобий».

– Да, мы с Игорем собираемся пожениться, – чуть рассеянно отозвалась она, в то время как Игорь, как раз наоборот, раздулся как петух, готовый к бою. Гуров ничего не сказал, но посмотрел на него долгим, серьезным взглядом. Ведь и он, и все, кто находился в этом помещении, все понимали. Бывший театральный деятель был тут совсем не к месту. Если на конвенте он явно играл, импровизировал, старался на публику, то здесь у него не хватало ни шарма, ни лоска, ни внутреннего стержня, который поддержал бы его и не дал настолько ссутулиться. Хотя… Гуров вспомнил, как тот быстро и легко перевоплощался в любого, кого хотел изобразить.

И именно в этот момент Екатерина вдруг уронила чашку."

"Она потянулась за кофе, взяла в руки чашку, и вдруг рука задрожала, а чашка упала на пол. Почему-то все, даже Гуров, завороженно смотрели, как легкая, цвета топленого молока чашка падает на пол, и кофейное пятно расползается по платью, обивке дивана и паласу, мгновенно впитываясь. Гуров отреагировал быстрее всех.