Игра в отрезанный палец

Налил себе «успокоительную» рюмочку, выпил и возвратил взгляд на Ника, который в этот момент погрузился в свои мысли, вызвавшие в нем вдруг неуверенность. Он прокрутил в памяти утренний телефонный разговор, такой конкретный и понятный. Нет, задача была поставлена по-военному ясно, но что-то другое вызывало внутреннее сопротивление, растерянность. Ник понял причину — их задание можно было назвать и другим словом — провокацией. И здесь, столкнувшись с объектом провокации — старичком совершенно безобидного вида, который кроме гордого звания хозяина ресторана был еще и поваром, и официантом одновременно, в мысли Ника закралось сомнение.

Ведь и сомнение-то было слабеньким, чем-то из прошлого, легкого и понятного.

Теперь ведь он уже не военный, теперь мир вокруг намного сложнее и многие вещи и люди не соответствуют своим именам. Да и этот старичок, с виду простой и приветливый, почему Ник должен переживать за него? Если он ни в чем не запачкан, то и бояться ему нечего, и за него волноваться не стоит. То, что сказал Сахно по поводу ресторана-прачечной, вполне может оказаться правдой.

Короче, надо делать что сказали, и все выяснится."

"Хозяин ресторана вынес из низеньких дверей два больших блюда, в прямом смысле заваленных едой. Половину блюда занимала отбивная какого-то необычно большого размера, залитая грибным соусом, а на второй половине аккуратными горками возвышался разнообразный гарнир. Здесь были и картошка-фри, и отварная свекла, и шарик желтого риса, посыпанный какой-то зеленью.

Желудочные соки вытеснили мысли из головы Ника. Он посмотрел на Сахно, который, похоже, с не меньшим восторгом рассматривал уже стоявшее перед ним блюдо.

— Еще водочки? — услужливо спросил Погодинский. Ник обернулся к старику, их взгляды встретились, и голубые глаза Погодинского, свежие и живые, словно были лет на тридцать моложе их хозяина, улыбнулись Нику.

— Да, еще граммов триста.

Хозяин ресторана кивнул и ушел.

Сергей с азартом кромсал ножом отбивную, будто хотел сперва всю ее нарезать мелкими кусочками, а потом враз съесть. Нику спешить не хотелось.

Обновленный графинчик с водкой опустился на скатерть стола и тут Сергей поднял на старика глаза.

— Кстати, вспомни, ты никому не задолжал? — спросил он совершенно спокойно.

Его глаза были холодными и острыми и словно противоречили застывшей полуулыбке губ.

Погодинский опять напрягся. Замер на мгновение. Перевел свой взгляд с Сахно на Ника.

Нику стало не по себе. Он вроде и рад был, что Сергей первый занялся делом, но теперь надо было подключаться. Неучастие в выполнении задачи приравнивалось к дезертирству.

— Да, припомните пожалуйста! — сказал Ник.

— А кому я могу быть должен? — спросил старик.