Игра в отрезанный палец

Напоминание о жене словно возвратило его в реальность, от которой он мысленно давно бежал.

Добавило какой-то бессмысленности в этот разговор.

— Она приезжала неделю назад в Киев, — проговорил удивленный Виктор. — А кто тебе сказал, что она погибла?

— Она сгорела во время пожара на даче в Саратове… Еще в конце осени…

— Кто об этом сказал? — повторил свой вопрос Виктор.

— Иван Львович…

Виктор быстро сообразил, о ком говорит Ник — о том самом полковнике, выманившим его из Душанбе и пообещавшим работу и квартиру.

— Нет, она жива. Я сам встречал ее на вокзале. Если хочешь, я ее опишу…

— и не дожидаясь согласия, Виктор описал ее по памяти, не забыв и пуховый платочек на голове, так ему запомнившийся. — Она, когда подошла, еще сказала, что не переходила на твою фамилию. А я на табличке написал «Татьяна Ценская»…

Ник смотрел на Виктора взглядом, полным горечи. Он словно и не слушал, что ему говорили.

В кармане у Виктора негромко зазвонил мобильный.

— Вы где? — спросил Георгий.

— Не знаю, — признался ему Виктор, не сводя напряженного взгляда с замершего Ника. — Мы через весь Париж перемахнули. Сидим в кафе.

— Все в порядке?

— Да. Только Николай считает, что его жена и сын погибли. Об этом ему Иван Львович еще осенью сообщил…

— Пальчик не потерял?

— Нет, здесь.

— Смотри, головой за него отвечаешь… Так что Ценский? Как он тебе? Он нам, вообще-то, уже не нужен…

— Как не нужен? — испугался Виктор, для которого скрытый смысл этой короткой фразы показался страшнее явного. — Он же должен еще ответить по поводу убийства Броницкого…

— Это уже не важно. Свое дело он сделал. Если хочешь, можешь отпускать его на все четыре стороны…

— Как отпускать? — в голосе Виктора прозвучало возмущение.

— Да ладно, шучу! Ты с ним общий язык нашел? — спросил Георгий. — Он нам еще нужен. Теперь слушай внимательно: найдете через часик гостиницу и поселитесь там. Я через час перезвоню и скажу, что делать дальше.

Еще полчаса они разговаривали, сидя за столиком в кафе. То ли второй бокал пива расслабил Ника и оживил их разговор, то ли у самого Ника возникли вдруг вопросы — прошлое вынырнуло из памяти. Он расспрашивал о Киеве, о приезде жены.

Он, казалось, все еще не верил в то, что она жива. Но уже и не верил, что погибла. В его интонациях присутствовало какое-то третье состояние вещей и людей, о которых он спрашивал. Они словно были литературными героями из не так давно прочитанной книги."

"Потом вышли на улицу. Впереди метрах в двухстах светилась неоновая табличка «Пансеон». Прошли туда. Ник, почувствовавший двойную усталость, спокойно и покладисто воспринял слова Виктора о том, что надо поселиться в гостинице и ждать дальнейших указаний.