Игра в отрезанный палец

Пожилой мужчина встал с дивана. Виктор обратил внимание на его покрытые густой дорожной пылью туфли. Он словно был здесь случайно, создавая своим видом явный диссонанс с хорошо обставленной квартирой и вещами, чистыми, яркими, обращавшими на себя внимание.

Мужчина бочком подошел, сел в соседнее кресло, повернулся лицом к Виктору.

— Извините, вы Вадима сослуживец будете? — спросил он, заглядывая в глаза Виктору.

— Нет, я больше с его супругой общался, — произнес Виктор и тут же смутился, сообразив, что его ответ звучал более чем двусмысленно. Но не говорить же ему, в самом деле, что он по долгу службы, а не ради выражения соболезнований!

— Значит, Елены сослуживец, — вслух пришел к выводу мужчина.

 — А я его отец… Шахтером был, мы ж с Донечины… Вот мать не смогла приехать — парализованная лежит… Что-то тело не везут! — И взгляд Броницкого-старшего перешел на большие настенные часы в рамочке из полированного дерева.

Виктор кивнул.

— Пойду на кухню схожу, посмотрю, как там, — проговорил мужчина, поднимаясь с кресла.

— Извините, — Виктор поднял на него глаза. — А сын-то Вадима прилетел?

— Сын? — лицо Броницкого-старшего словно тотчас осунулось.

 — Нет. Оно ж дорого — из Англии сюда лететь… Не прилетел.

Виктор остался один в комнате. Прошелся по персидскому ковру с высоким ворсом. Потом глянул на свои туфли, испугавшись, что и они грязные, как у отца покойного. Но нет, туфли были «в норме».

Позвонили в дверь. Виктор выглянул в коридор и увидел несколько человек с букетами. Почувствовал соя лишним. Он ведь и в самом деле был здесь лишний, их горе его не касалось.

Тело привезли с опозданием на полчаса. Сразу выгрузили у парадного из автобуса — роскошный гроб, с виду — красное дерево.

Выставили на двух табуретках.

Все спустились вниз. Виктор, отойдя чуть в сторону, осмотрел собравшихся — было их не так уж и много, может, человек пятьдесят. Рядом стояли два чистеньких «ЛАЗа», черная «Волга» и несколько «жигулей».

Виктор удивился скромности похоронного кортежа.

Гроб загрузили обратно в автобус. Кортеж тронулся с места. Виктор прошел к «мазде», удивляясь, что хоронят Броницкого без музыки.

Потом — полчаса медленной езды до Байкового кладбища, еще несколько присоединившихся там участников похорон с цветами и венками.

Пластмассовые стаканчики с водкой и пирожки с мясом, пущенные по кругу уже после того, как кладбищенские трудяги, «слепив» лопатами могильный холмик, ушли. Виктор тоже взял стаканчик, но незаметно вылил водку на соседнюю могилу. Он следил за окружением Броницкой. Кроме Броницкого-старшего рядом с ней стояли двое серьезных мужчин в дорогих костюмах и несколько женщин.

Вскоре Броницкая начала ходить от одного человека к другому, вежливо и грустно зазывая на поминки.