Игра в отрезанный палец

Протянул конверт Виктору.

Отодвинув тарелку, Виктор вытащил из конверта несколько больших фотографий. Присмотрелся. На них с разных точек был сфотографирован труп мужчины, лежащий на ковре лицом вверх. Ковер под трупом на черно-белой фотографии был темным.

Виктор присмотрелся к лицу и, казалось, узнал этого человека — это был один из двоих, стоявших рядом с вдовой на кладбище.

— Это Ивин? — на всякий случай спросил Виктор.

— Да, разве не узнаете?

— Самое время помянуть, — «Просто Юра» налил себе водки, потом Виктору вина. — Смерть — штука неизбежная.

Сколько от нее не убегай, а когда-нибудь да догонит!

Виктор пригубил вино. Посмотрел на Рефата, лицо которого сейчас отличалось серьезностью в отличие от их третьего товарища по столу.

— А какие вопросы вы хотели ему задать? — спросил Рефат, поймав на себе взгляд Виктора.

Виктор молчал. Он уже решил не упоминать о двух других друзьях Броницкого, перебравшихся в Москву — может, в другой раз ему удастся с ними встретиться. О чем нельзя говорить — он уже решил, а о чем говорить — не знал. Лучше бы самому задать пару вопросов, чтобы понять, чего от него хотят эти люди.

Он задумчиво отвернулся, посмотрел за бортик веранды на березки, подходившие почти вплотную к дому."

"— А вы откуда знаете, что я к Ивину приехал? — спросил он, продолжая разглядывать стволы берез.

— Он нам позвонил из Киева, боялся, что его там убьют. Кто-то фотографировал его на кладбище… Вы же, должно быть, занимаетесь делом Броницкого?

Виктор снова обернулся к Рефату.

— Да. Но мне кажется, никто Ивина на кладбище не фотографировал. Я там был…

— Он собирался остаться в Киеве еще на несколько дней, а прилетел на самолете в тот же вечер, сразу после похорон.

Приехал домой, и там его нашла жена, когда вернулась от подруги…

— А кто же брал у него трубку, когда я звонил? — удивился Виктор.

— Наша сотрудница… — Рефат отпил глоток сока. Потом прикусил нижнюю губу в раздумье. — Знаете, я вижу, вам трудно разговаривать. Послушайте, мы с вами оба русские и все это разделение на отдельные страны — чистая политика. Мы с вами занимаемся одним и тем же. Мы тоже хотим знать, что произошло с Броницким.

Вы, наверно, думаете, что его убили «злые москали», особенно после скандала в штабе, где он служил.

Поверьте, здесь никто не был заинтересован в его смерти.

Если дадите слово сохранить нашу встречу в тайне, я вам смогу это легко доказать фактами. Решайте!

Виктор задумался. Рефат показался ему человеком серьезным и он уже понимал, что если «просто Юра» был похож на обычного, но очень компанейского оперативника, то Сибиров вообще, казалось, не имел никакого отношения к милиции. Уж очень хорошо он владел собой.