Игра в саботаж

Там, где звучало слово «теракт», всегда маячила смертельная петля — как для приговоренного к смерти, для того, кто посмел вторгнуться на такую враждебную и смертельную территорию, где посторонние не выживают.

А Емельянов не просто вторгся, он уже стоял на этой территории, причем обеими ногами. Да что там стоял — бродил, и под прицелом расстрельных ружей, направленных на него. Тут уже нужно было бежать в сторону. Только вот в какую, он не знал. Для этого и был необходим понимающий друг. Который пусть и не направит на путь истинный, но и не даст рухнуть в эту лаву.

На следующий день после того, как понял, что добрался да тупика, Емельянов, просто промаявшись в кабинете, вообще не занимаясь текущими делами, закончил работу пораньше. Он купил в гастрономе две бутылки хорошего вина, коробку печенья и поехал на троллейбусе в район Нового рынка. Константин знал, что Стеклов в этот час обязательно будет дома — он очень редко выходил куда-то по вечерам.

Андрей действительно был дома и искренне обрадовался приходу Емельянова. Буквально с порога Константин понял, что и в его друге, и в квартире изменилось что-то очень важное. Стеклов стал совершенно другим — не хуже и не лучше, просто другим. Более уверенным, что ли, более спокойным. Обладая тончайшим чутьем, Емельянов не мог не уловить происшедшей в нем перемены. А уловив, подумал, что это скорее хорошо, чем плохо.

Обстановка комнаты действительно изменилась. В вазе вдруг оказались полевые цветы, вокруг все было разложено в небывалом порядке. А когда Емельянов отправился в ванную мыть руки, то сразу понял, с чем связаны такие перемены — на вешалке висел женский шелковый халат, а на стеклянной полочке над зеркалом стоял лак для ногтей и лежал тюбик губной помады.

В жизни его друга появилась женщина! Константин очень обрадовался тому, что теперь его Андрей не одинок. Однако, поразмыслив немного, пришел к выводу, что ничего говорить об этом не будет. Тем более, не станет выяснять, кто эта женщина. В конце концов это не его дело. К тому же, они всегда беседовали исключительно на деловые, профессиональные темы и никогда не касались личного.

Поэтому Емельянов решил ничего не говорить. Однако профессиональный опер в нем никогда не отключался. И он сразу обратил внимание на оттенок помады, лежавшей без футляра, — бордовый, темный. Значит, женщина была брюнеткой или темной шатенкой.

Константин улыбнулся — похоже, он уже понял, кто эта женщина. Цветы — признак тонкой, романтичной натуры, бордовая помада… У его друга Стеклова роман с сестрой того арестованного писателя, с Розой Нун. Он вспомнил, как изменился Андрей, когда Роза появилась в комнате, и сразу понял, что его друг влюблен по уши в эту женщину. Да и она, похоже, была к нему неравнодушна.