Игра в саботаж

 — Мог бы ничего не сказать, но отвечу. Все должно быть по-другому. И во власти должны быть другие люди. Ты понимаешь меня?

— Нет.

— Это все, что я могу тебе сказать.

Емельянов вдруг понял, какой страшный смысл содержится в словах Печерского, и внутренне содрогнулся. Настолько страшный, что думать о нем было просто нельзя! Нельзя копаться в том, в чем замешана власть.

— Вижу, ты понял, — с каким-то мрачным удовлетворением кивнул Печерский. Затем выписал какую-то бумажку, нажал кнопку. Когда на пороге появился солдат, отдал бумажку и скомандовал:

— Проведешь его.

Емельянов пошел следом за солдатом. Они спустились в подвал. Солдат открыл одну из железных дверей.

— Ждите здесь. Сейчас его приведут.

Опер вошел в типичное помещение для допросов. Окон нет, железный стол и табуреты, привинченные к полу, яркая лампа под потолком. Он оперся о стол ладонями — до рези, до боли. Зачем он ввязался в эту авантюру? Зачем?

Замок заскрипел, и в комнату втолкнули Барова. К удивлению Емельянова, он совсем не был избит. Только волосы растрепаны да одежда в беспорядке. И весь актер как-то сник. С ним произошла удивительная перемена: он больше не был красив. Словно даже одна ночь в тюрьме стерла с него все краски. Хотя это место не было настоящей тюрьмой. Емельянов подумал, что в настоящей зоне он не выживет.

— Сядь, — бросил Константин, и актер послушно сел на табурет, привинченный к полу.

— Что вам надо? — насмешливо бросил. Правда, это он думал, что насмешливо, но на самом деле получилось жалко.

— Расскажи, как ты убил Киру Вайсман, — спокойно сказал Емельянов, зайдя ему за спину.

— Что за бред? — попытался возмутиться Баров. — Вы еще и это на меня хотите повесить?

— Нембутал ты взял у Левицкого?

Актер грязно выругался. Очень быстро, почти не двигаясь, Емельянов схватил его сзади за волосы и рывком двинул лицом в металлический стол. Надавил. Раздался писк, переходящий в хрипение. Поднял вверх. Вместо лица у Барова была кровавая маска, где смазанными, вмятыми пятнами выделялись вдавленные губы и нос.

— Я задал тебе вопрос, — спокойно произнес Емельянов, присаживаясь напротив.

— Левицкий не знал, что я у него беру! — истерически завизжал актер. — Я сам взял!

— Чем тебя шантажировала Кира?

— Что расскажет все этой…

— Что именно расскажет? — спокойно уточнял Емельянов.

— Ну, что я женщин обираю… Деньги у них беру… Мол, если я не брошу эту мадаму и не вернусь к ней, она пойдет и все ей расскажет… Я только смеялся. А потом она передумала.

— В чем именно?

— Сказала, что ей деньги нужны, а не я. И что если я не заплачý, она пойдет к Дите… И чтобы доказать, что не шутит, поперлась в гостиницу и отнесла ей какой-то крем. Правда, она ее не застала, крем оставила, но все равно.