Игра в саботаж

— С вами уже говорили? — Емельянов удобно устроился на стуле, закинул ногу на ногу, демонстрируя браваду и уверенность в себе — он умел блефовать.

Если б декан Политехнического института не был бы напуган настолько и сумел сохранить над собой хоть какой-то контроль, он мог бы поинтересоваться, на каком основании его допрашивают сотрудники уголовного розыска, попросить Емельянова показать документ. А ведь кроме удостоверения у Константина никакого документа не было, и находиться здесь официально по этому делу он не мог.

Но декан этого не мог знать, он был слишком запуган, боялся даже дышать, а потому воспринял появление оперуполномоченного из уголовного розыска как должное.

— Я уже рассказал все, что знал, — тяжело вздохнул он.

— Сотрудникам госбезопасности? — прищурился Емельянов.

— Да, меня допрашивали в КГБ, — нехотя признался декан.

— О чем?

— Об антисоветских группировках, в которых принимал участие Тимофеев. Которые подготавливали теракты, диверсии против советской власти.

— Вы знали об его участии в этих организациях? — усмехнулся Емельянов.

— Нет! Клянусь чем угодно, нет! — Декан отреагировал так горячо, что даже потерял страх, так ему хотелось оправдаться. — Я не знал ни о чем подобном! Знал бы, сразу бы сообщил компетентным органам! Но Тимофеев… Он был странный. Он был не боец. И я не верю, что у него хватило бы духу участвовать в диверсии или теракте. Кроме того… — он вдруг запнулся.

— Что? — Емельянов почуял след. — Говорите все, как есть! Вам вообще нечего бояться.

— Видите ли, он был болен. Серьезно болен. Я видел его медицинскую карточку. Он мне принес, для облегчения нагрузки на кафедре. У него была опухоль головного мозга в начальной стадии. Он все время сидел на медицинских препаратах, а по ночам не мог заснуть, поэтому злоупотреблял снотворным.

— Что вы сказали? — Емельянов не поверил своим ушам. — Каким снотворным?"

"— Нембуталом. Он получал его по рецепту из больницы. Ему выписывали. И по утрам он всегда был сильно заторможен. Очень сильно. Поэтому больше не читал лекции, не мог. Он заведовал лабораторными работами у студентов, контролировал их выполнение. Но в последнее время и это получалось у него плохо. Он все больше и больше погружался в себя. Странный был, я же говорю.

Емельянов подумал, что это описание погибшего преподавателя просто идеально помещается в сведения КГБ о психе, который не мог себя контролировать и устроил в доме взрыв бытового газа.