Играя с Дьяволом

Готова согласиться на все что угодно, но в спальне, на любые позы, даже задницу готова поставить под удар. Но поздно, он щелкает выключателем, и комната выходит из мрака. Я бы отдала все, чтобы оказать сейчас в сцене из фильма “Пятьдесят оттенков серого”. Но нет, блядь, здесь не появляется мистер Грей и нет его безобидных игрушек, здесь все страшнее…

Железные цепи свисают с потолка с наручниками, из стены торчат кандалы на цепи, железный ошейник, мать его… Диванчик-арбалет, спереди досточка, куда просовывается голова и руки в отверстия, ноги как у гинеколога расставляются и кладутся на подставки…

Отвожу взгляд, даже не хочу рассматривать то, от чего реально мороз по коже, ошейники, плетки, кляпы, всякие железные штуки, мать моя женщина!

— Мне все это не нравится, — произношу тихо.

— К твоему величайшему сожалению, мне абсолютно плевать на что тебе нравится и чего ты хочешь, — его голос стал холодным, отстраненным, пробирающим до костей.

— Зачем все это? — я никак не хочу свыкнуться с мыслью, что от этого никуда не деться.

— Потому что ты должна понимать, что тебя ждет за плохое поведение, потому что ты заставила поменять меня свои планы. Теперь слишком много вопросов и придется выводить тебя в люди, делать из шлюхи — леди, — он близко, слишком близко, отскакиваю назад и задеваю головой цепи с наручниками, вскрикиваю от ужаса. — И я уже говорил — за все в этой жизни нужно платить, — проводит языком по моей шее, я вздрагиваю.

- Зачем выводить меня в люди? Мне хорошо и здесь, — если мне придется вот так расплачиваться за каждую шмотку, то лучше я буду ходить голой."

"— Потому что не пристало такому человеку как я держать в доме обычную шлюху, нечего было своим задом вертеть и мужиков привлекать, — он рычит и хватает мои руки. — Видишь вот и сама выбрала, где мы сегодня поиграем, — я дергаю руки, но уже поздно на запястье щелкают наручники, он нажимает на какие-то кнопку и меня начинает поднимать вверх.

Самое ужасное до меня доходит потом, под ногами нет опоры, руки ужасно жжет, я начинаю орать, извиваться, Ганс подходит ближе и мне ничего не остается как обнять его ногами. Он расстегивает мои трусы и начинает стягивать вниз, я кусаю губы и всхлипываю, самое ужасное, что я не могу ничего сделать.

— Не нужно, пожалуйста, — я всхлипываю, мне все это не нравится.

— Трахать тебя через трусы? — Насмешливый голос Сатаны, он ликует от своей власти.

— Я не хочу так! Пошли в кровать? — Я все еще надеюсь.