Играя с Дьяволом

— Расстегни, — спиной поворачиваюсь, он подходит, языком по искусанным губам прохожусь, его пальцы касаются кожи, и я взрываюсь как фейерверк. Куча гребаных эмоций рвет меня изнутри, взрывает.

— Иди спать, — предупреждает, не набрасывается, не рвет на куски. С чего такая честь? С какой радости?

Я убираю руки, больше не придерживаю платье, оно падает к моим ногам, направляюсь к его кровати. Ганс наблюдает, чувствую, как рассматривает, снимаю корсет, откидываю в сторону. Отодвигаю одеяло и в кровать его ложусь.

— Что ты делаешь? — Если бы я сама знала ответ на этот вопрос…

— Выполняю твой приказ, — я чувствую, что он хочет подойти, коснуться… Он выходит из комнаты, двери слетают с петель от его удара, я вздрагиваю…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ганс

Я тобой…

Не дышу.

Я тебя…

Не хочу.

Я тобой…

Не живу.

Не рвешь душу.

Не отбираешь волю.

Я тебе…

Не верю.

Ты не проникла в мое сердце.

Ты не способна.

Ты мне не нужна.

Я не нуждаюсь в тебе.

Тварь, сука, стерва, под кожу пробралась, проникла, по крови как яд растекается. Ничего не могу сделать, никак не остановить, антидота не существует.

Как позволил, где упустил момент? Когда эта тварь за горло схватила? Когда своим псом цепным сделала?

Сама же пришла, сама больше просит, какого хуя сдерживаюсь? С хрена ли ушел? Показать ей как хочу, как блядь нравится. Вогнать член в глотку по самые яйца, чтобы сопли да слюни по всему лицу, чтобы хером их размазывать и опять вгонять.

Тварь нужно за шею схватить и к стене прибить, чтобы своим голосом не отравляла, не проникала во внутрь. Чтобы кишки на свои маленькие кулачки не наматывала.

Глазами своими так смотрит, как будто всю суть видит, моё нутро черное, желания страшные. И не уходит, сука! Только ближе подползает, изучает, привыкает, о ногу трется и опять подползает.

В мозгу как удары отбивается “Разреши тебя любить…”.

Тварь! Стену кулаком пробиваю, даже боль не отрезвляет, вижу в каких позах ее разложить хочу, знаю, что понравится. На член сама прыгает, скачет до потери сознания, зверя внутри меня только распаляет.

За волосы схватить, на кровать кинуть, да в задницу поиметь, как с первого дня мечтал, как хотел, нет, мы играем, мы резвимся.

Не плачет, не умоляет, на колени не падает. Что за дрянь? Зачем ее забрал?? Ведь не поверил в рассказы про бывалую блядь, ни разу. Отпустить хотел, выкупить, денег дать и отпустить. Знал же, что не отпущу, если притронусь, если попробую. Еще в том клубе понял, что зацепила, переключила внутри что-то, знал."

"Глазами лупает, губы свои пухлые распахивает, всегда херню мелит, умных мыслей там нет. Одна срань, одна мысль хуже другой.