Играя с Дьяволом
— Скажи… — голос срывается на хрип, когда его язык заставляет мое тело вздрогнуть. Я — плохая, неправильная, порочная в его руках.— Скажи, что ты мой, — всхлипываю, его теплое дыхание обжигает кожу, язычки пламени приятно согревают. Его руки заставляют меня позабыть о стыде, все кажется таким правильным рядом с ним.— Никогда, — сердце замирает от его хриплого голоса, дьявольский смех заполняет комнату.— Ты скажешь… у тебя не останется выхода…— Уверена, что готова играть с Дьяволом, девочка? — Шепчет на ушко, и мое сердце останавливается, он так близко, слишком опасно, слишком волнительно, слишком поздно, чтобы думать…— Я продам душу, — выдаю вместе со стоном. Я падший ангел, отдавший крылья, за ночь с Сатаной…
Прошлая жизнь, рядом со мной она только от страха трусится и пытается мне противостоять. Беру ее фото, к слизняку разворачиваюсь.
— Просила отблагодарить, по полной программе, — лошара бледнеет, к подоконнику жмется."
"— Если она бабла дала, я больше дам. Она шмара, дрянь последняя, не представляю, чего обо мне наговорила, она с мужиками за деньги ебется, прогнившая с головы до ног, — один шаг и я его за горло держу, сжимаю так, что он даже вдохнуть не может. Сука, падаль вонючая, он ее имя даже произносить не смеет, думать о ней, смотреть. Самолюбие свое тешит? Ему не дала, значит пускай ебут как последнюю шалаву? Во все щели? Чтобы сдохла под вонючими, потными мужиками? А так бы и было, ее в бордель собирались отправить, там по двадцать клиентов за день. Ее бы за месяц на куски разодрали, места б живого не оставили.
Темнота меня накрывает, полностью меня поглощает, я эту тварь уничтожу, по стенке размажу, шею его отпускаю, не так быстро, не так легко.
— У тебя есть три варианта, — лошара на полу загибается, пытается воздух глотнуть.
— Какие? — Хрипит.
— Первый, тебя дерут двадцать мужиков во все щели, — разворачиваюсь, вижу его ужас, страх, а я ведь только начал…
Вот же маленькая дрянь, еще никогда до такого не опускался, чтобы крыс мелких своими руками давить. Для этого люди есть, которым приказы отдавал. Но тут сам хочу, за девочку мою наказать. Она заслуживает хотя бы мести, хотя бы так…
Чтобы она сказала, если бы увидела этого ублюдка сейчас? Так и знал, что обгадится. Хорошо, что хоть в лесу, не хватало тачку после него мыть. Смотрю на этого упыря, который сопли свои жует, умоляет, плачет, сука. Она с ним была? С этим ничтожеством? Разрешала к себе прикасаться?
— Ты решил, что судьбу ее вершить можешь? — Он вздрагивает от моего голоса. Подхожу и ногой его пихаю, падает в яму, которую уже час роет. Больше воет, чем работает.
— Вы не понимаете, она не такая хорошая, я не знаю, что она вам про меня наговорила, — вот же ублюдок, думает если будет до последнего на своем стоять, я поверю? Если я бы сам ее из того места не забрал, если бы у нее мозгов не хватило мне на шею броситься, ее бы мать уже обливалась горючими слезами.
— Прошу вас, вы же даже не слушаете, вы знаете сколько мы были вместе? Сколько она меня за нос водила? Сколько обещала? — Сука! Лучше пускай пасть закроет, я могу не сдержаться.
— Значит ты решил, если баба не дает, значит из нее можно шалаву сделать? Под ублюдков потных подкладывать? — Ублюдок выбирается из ямы.
— Она работу искала, чтобы жопой своей крутить пред мордами богатых мужиков и бабки за это получать, кто будет платить просто за танцы? Там трахаться при любых нужно! — Он не может быть мужиком, опуститься до такого, отомстить девчонке так подло… Мужики так не поступают.

















