Игрок

Отец с тройняшками и Меган вернулись в Сиэтл, мама с Эвой жили у меня уже неделю, и, кажется, лед между нами стал понемногу таять. У нас даже состоялся любопытный разговор.

Эва и Кирби играли с Чарли на заднем дворе, а я сидел в кресле на крыльце, наблюдая за ними. Когда мама подсела рядом, я мгновенно напрягся, так всегда бывало в ее присутствии.

– Доктор говорит, что у Эвы хорошие шансы, – сказала она, глядя на то, как моя сестра бросает синий мячик к кустам и Чарли несется к нему на полной скорости.

– Да, Эва сказала мне, – сухо ответил я. Странное чувство, будто она специально пытается завязать разговор, не давало мне покоя.

– Кирби мне нравится. Не похожа на тех, с кем я привыкла видеть тебя на снимках от папарацци.

– Ты права, она другая.

– И ты влюблен в нее.

Я сжал челюсти, опуская взгляд на свои колени.

– Да. Это так.

Мама удовлетворенно хмыкнула и откинулась на спинку кресла.

– Расскажешь, как вы познакомились?

– А тебе это действительно интересно? – немного резко спросил я, поворачивая голову в ее сторону.

Мама поджала губы:

– Я ведь спрашиваю."

"Она редко спрашивала меня о чем бы то ни было.

Мама вообще была из тех людей, которые способны говорить без устали, но так и не сказать ничего существенного. Думаю, эту черту я взял от нее.

В ее глазах горело банальное любопытство. Ведь ей действительно хотелось узнать о девушке, которая не пыталась слизать текилу с моей шеи в ночном клубе, не делала мне минет на парковке пиццерии, которая не давала интервью известному таблоиду, где расхваливала мой член.

Ее интересовала девушка, которая всего за день выучила наши имена на языке жестов. А на следующий день уже знала, как сказать «спасибо тебе», «привет» и «иди в задницу, Рэй» (Эва могла быть настоящей негодницей).

Мама хотела узнать о девушке, которая круглые сутки переписывалась с моей сестрой, выуживая из нее забавные истории из нашего детства. Она вынуждала меня рассказать о девушке, которая бегала за шпицем в попытке отобрать у него мячик, одетой в спортивные брюки и толстовку с моей фамилией, без грамма косметики, с распущенными волосами, развевающимися на ветру, и с ослепительной улыбкой на губах.

Ее не интересовало, почему именно она заняла мое сердце, ведь мама сама все видела, ей просто хотелось узнать, в какой именно момент мой мир столкнулся с миром Кирби.

И я рассказал все с самого начала. И впервые за последнее время увидел, как мама улыбается. Улыбается мне.

После душа я обмотал полотенце вокруг бедер и направился в раздевалку, на ходу вытирая другим полотенцем грудь и голову.

Вылет завтра был намечен на двенадцать часов дня, а сегодня вечером мы хотели поужинать со Стоун и моей семьей в каком-нибудь пафосном ресторане на Манхэттене. Я ждал этого вечера и встречи с Кирби.