Играть, чтобы жить

На наших глазах творилась история и рождались религиозные реликвии!

Асклепий тревожно вскинулся, прервал каст массовой лечилки и нервно уставился на небо.

Я нахмурился:

– Уважаемый, не обижайте Гестию своим недоверием к её силам. Поверьте моему скромному опыту – она не простит вам вмешательства! Пусть каждый бьётся на своем фронте! Войска молят о помощи!

Последнюю фразу я уже кричал – ибо всеобщий мат, а именно так отреагировали бойцы на исчезновение масс-хила, требовалось заглушить.

Однако Асклепий лишь отмахнулся и принялся усердно посылать лучики здоровья в небесную высь.

Какого хрена?! Влезать в бабскую драку, пусть даже божественного размаха, в то время когда брошенная без поддержки, истекающая кровью армия сливается ударными темпами?!

Я выхватил из кармана собственноручно вырванное сердце Светлоликого и сделал шаг к Асклепию.

– Паства! Требует! Помощи! – чеканя слова и едва сдерживая ярость, прохрипел я в удивлённо-испуганное лицо бывшего смертного.

Адамант сдался! Слиток плавился от жара Искры, разумный металл довольно урчал, ласково прижимаясь к коже и обнимая руку до самого локтя.

На глазах потрясённого врачевателя творилось подвластное лишь богам чудо.

Я сжал кулак, затянутый в сверкающую розовую перчатку, многозначительно занёс руку и приказал:

– К бою, союзник! Лечи!

Глава 10

Метрополитен Нью-Йорка, линия Пелем.

Машинист электропоезда зажмурил глаза и всем телом навалился на рычаг тормоза. Колодки наглухо заклинили стальные колёса, длинные усы искр раскрасили тьму нелепым праздником. Однако остановить инерцию тысячетонного состава метро было не так-то просто.

Бум!

С глухим ударом локомотив подмял под себя что-то чуждое строгой чистоте подземного туннеля.

Качнувшись вместе с замершим поездом, машинист жалобно всхлипнул. Сошёл с ума или нарвался на безумного диггера-реконструктора?"

"В сетчатку намертво въелся невероятный образ. Освещённый мощными фарами локомотива, между полированных балок рельс застыл невысокий перепуганный гном с ржавой киркой в одной руке и блёклым фонарем в другой.

Перебивая воспоминание, из первого вагона раздался скрип сминаемого металла и дружный вопль ужаса.

Впившись взглядом в экран системы наблюдения, машинист увидел, как чья-то закутанная в тёмный плащ фигура легко отжала створки дверей, плавно скользнула внутрь вагона и счастливо улыбнулась.

Во всю сотню острых, как стальные иглы, зубов.

Очередной крик первобытного ужаса пронёсся по тёмному и уже такому чужому туннелю метрополитена.

Поле боя вновь сверкало целительной магией божественного масштаба. Асклепий изливал в реальность свою волю и время от времени косился на левое плечо, которое дружески сжимала моя рука. В латной перчатке.