Играть, чтобы жить

Эх, Глебка… Задумался о светлом и чистом, придавливая сапогом чью-то оторванную руку и косясь на пентаграмму кровавого ритуала. Фантасмагория…"

"Двигаюсь по спирали дальше, заодно проверяя текущее время. Триста секунд в Зоне Альфа. Первый выход по плану у нас десятиминутный. Затем отправка гонца к нервничающим соклановцам, короткий отчет по ситуации, и мы уходим в длительную автономку, схлопывая за спиной выжирающий ману портал.

– Здесь тело, – комментирует свою находку Стас.

Иду на звук. Ныряю под покосившуюся кран-балку – видать, приходилось тут амерам кантовать крупногабаритные грузы.

Огибаю рухнувшую серверную стойку, из которой уже кто-то вытащил кристаллы накопителей памяти.

Вижу фигуру Стаса, склонившегося над трупом в грязном лабораторном халате. На моих глазах контрразведчик снял с лацкана несчастного чудом уцелевший бэйджик и спрятал в инвентарь. Добытчик… Хочет набрать козырей для бесед с коллегами по цеху в Москве? Вполне возможно…

Погибший реально опознается интерфейсом как «Тело», без дополнительных маркеров взаимодействия. Никакой экстраинфы, таймеров разложения, иконок принадлежности и возможности применения спецабилок и профессий.

Понимаю, что «свежевание» по отношению к человеку звучит гадко, но мы парни из игр, просты и утилитарны как лом.

На всякий случай командую:

– Зена, попробуй реанимировать научника.

Наш групп-хиллер задачу не обсуждает, молча кастует «Воскрешение». Райские фанфары звучат чуть глуше, чем обычно, чуда не происходит. Зена пересылает нам скрин своего интерфейса: «Невозможно оживить неодушевленный предмет».

Кошусь на вскрытую грудину трупа, на пустой провал на месте сердца и мысленно соглашаюсь – неодушевленный… Без души… И я догадываюсь, кто похитил эту душу.

Стас морщится, завершая обыск тела и по возможности отворачивая лицо в сторону. Смрад стоит убойный, хотя могло быть и хуже – разложение тормозится практически полной стерильностью экс-лаборатории.

Наконец особист подается назад и принимается брезгливо оттирать руки листами бумаги, во множестве разбросанными на полу. Взгляд его цепляется за печатный текст, контрразведчик на секунду вчитывается, замирает, а потом начинает торопливо сгребать макулатуру в кучи и одним движением скидывать ее в инвентарь.

– Что там? – меня уже самого начинает терзать любопытство.

– Журналы перемещений грузопотока, – неохотно отвечает Стас, продолжая выгребать листы из-под шкафов.

– Ясно. Для нас инфа бесполезная, а вот родная Контора многое бы за них дала? – забрасываю я пробный шар, пытаясь понять мотивы особиста.

– Угу… – соглашается тот и с удовольствием зачитывает шапку документа: – «Top Secret» – «Особой Важности».