Играть, чтобы жить

Мозг клинило при взгляде на того же Анунаха – паладин с гранатами в разгрузке и «Глоком» на бедре! Обнять и плакать…

Остальной огнестрел свалили в перевернутый сейф, щедро залив чувствительное к влаге железо оружейной смазкой. При такой консервации оно еще и нас переживет.

Вновь двинулись наверх. Дышать становилось все трудней, на базе еще хватало вяло тлеющих очагов пожаров для выжигания и выдавливания кислорода с последних этажей. Наши лица скучнели – судя по всему, проход на поверхность заблокирован.

В завал мы уперлись на минус пятом. Лестничные пролеты сложились бетонным сэндвичем, шахта лифта сплющилась до полной непроходимости.

Стас пощупал пространство воровскими абилками: «Поиск пустот и тайников», «Обнаружение укрытий» и «Взгляд сквозь стену». Это, конечно, суррогат, и ему далеко до настоящего мастера-рудознатца, но вывод особиста достаточно надежен – над нами метров десять-двенадцать высокопрочного армированного бетона.

Анунах почесал затылок:

– Командир, что делать будем? Гномов вызывать?

Я задумался. Какие методы нам доступны? Взорвать? Прокопать? Пробурить? Проплавить? Хм… Проплавить?

Покачивая в руке Посох Истинного Пламени, вновь открыл его меню.

Переключился на Струю Огня, мощность до упора вправо, длину факела горелки на минимальные пять шагов. Пиктограмма обещает ослепительно белое пламя с температурой почти в четыре тысячи Кельвинов. Это ж сколько в Цельсиях? И плавится ли бетон?

Как оказалось, плавится. При этом еще и взрывается, щедро угощая горе-сварщика порциями шрапнели. Прорезать проход пришлось с болью и постоянным лечением, задыхаясь от дикой смеси угарных газов и стоя по щиколотки в поплывших компонентах раствора – песок, гранитный щебень, кипящая арматурная сталь.

Посох сливал заряд за полторы минуты. За это время я успевал вгрызться в завал на два с лишним метра. Затем зарядка кристалла, отдых и снова в забой. День шахтера теперь и мой праздник…

Через три часа факел горелки пробил-таки верхний слой обрушений, открывая путь к солнцу и неожиданно холодному свежему воздуху! Последний метр шел совсем уж туго – не знаю, что за пожар бушевал на поверхности, но перекрытия сплавились в толстенный стеклопакет.

Один за другим мы вылезли наружу. Совершенно ошарашенные, мы стояли посреди тридцатиметровой воронки, игнорируя тревожный писк интерфейса и щурясь от нестерпимого блеска снега. Барсик уже вовсю резвился в сугробах, а я дыхнул теплым воздухом на быстро коченеющие пальцы и задумчиво произнес:

– Аризона, говорите?

Глава 7"

"Огромный белый тролль сидел в белоснежном сугробе и с детским изумлением изучал ювелирную структуру снежинки на своей ладони. Секунда – и невесомая красота превратилась в мутную каплю.