Играть, чтобы жить

– Мясо с душком, в маринаде «Вырви глаз» – семьсот кило! Черви мучные, – альбинос жадно сглотнул и продолжил: – пряного посола – два центнера! Пиво – третьего срока свежести, с зеленым осадком – три бочонка! Между прочим – в трактире «Под степным выворотнем» идет по цене: золотой за кружку! В общем, мужики, с голоду не помрем, да и что выпить найдется! Да что я нахваливаю, вы сами посмотрите, какие черви – ни одного снулого, высший сорт! Круто, да?

Умка запихнул руку в сумку и вытащил горсть вяло шевелящихся белесых червяков, присыпанных белой пудрой.

Я с трудом подавил рвотный порыв, затем вяло одобрил:

– Ну… да… Отличная закусь под пиво… Наверное… Только, Умка, не забывай, тут эльфы, гоблины и хуманы – нам всем пиво третьей свежести боком выйдет.

Так что ты уж как-нибудь сам, все сам…

Стас обреченно махнул рукой:

– Такую фуру хавкой забили! Да в него можно было треть алхимического склада с фиалами впихнуть!

Я вытащил из слота быстрого доступа пузырек с маной и посмотрел сквозь него на солнце. Бледнеет, зараза…

– Угу, и скисли бы все наши запасы… Земля глубоко обезмажена и тянет ману как губка.

Кстати, может, именно нам еще предстоит заполнить вселенную реала энергией волшебства – откроем стационарные порталы в пустынные магические миры и подождем выравнивания потенциалов. Не сейчас, конечно, но фирму «Терраформирование вселенных – деньги ваши, мана наша!» я бы застолбил уже сегодня…

– Фантазер… – пробурчала Зена, потом ткнула пальцем в напряженно замершую гончую. – Вон у тебя собачка стойку сделала, видать, учуяла что?

Встрепенувшись и вновь вернувшись в реальность, я потянулся разумом к Белке. В голове едва слышно прошептало:

– Магия… Незнакомая, чужая и одновременно… родная?

Попытка рассмотреть чужим зрением гамму магических потоков вызвала лишь головную боль – сплошной хаос полутонов.

Я не эскимос, у которых существует сорок слов для обозначения цвета снега. В моей палитре восприятия шестнадцать цветов, а двести пятьдесят шесть оттенков серого оставьте для компьютеров и адских гончих.

Поморщившись, указал направление на запад:

– Белка… Белок… тьфу, собака, короче, учуяла там какую-то магию. Нечто чужое, но с примесью Инферно. Поглядим поближе?

Стас согласно кивнул:

– Запад – это хорошо, там Берингов пролив, Чукотка и наши пограничники… Пойдем! Только невидимость следует поднять, причем визардовскую – групповую, со свитка.

Иначе маунтов нам не укрыть, персоналки тут не катят.

– Лады."

"Собираю всех в кучу, ломаю печать пергамента за десять золотых, наблюдаю, как фигуры союзников чуть плывут, приобретая восьмидесятипроцентную прозрачность. Для меня они по-прежнему видимы, а вот для стороннего наблюдателя заметны лишь облачка выдыхаемого воздуха и следы на снегу.