Играть, чтобы жить

В небесах вновь ревет пламя судного дня, но я не обращаю на него внимания, переваривая поступок паладина. По логике все верно, математика проста как дважды два: я более весомая боевая единица, и пока я жив – дерутся призванные петы. Но вот сердцем… Кто сказал, что смерть на Земле обратима?

Армагеддон неистово трясет землю, адово пламя вгрызается в плоть и вечную мерзлоту. Анунаха стирает в пыль, лишь надгробный камень непривычного малахитистого цвета указывает на место гибели сильнейшего паладина ру-кластера.

Я теряю треть хитов, но ненавистная цель уже близка.

Игрок близкого боя не хочет. Он поднимает на дыбы черного, пышущего огнем жеребца, разворачивает его на месте и ударом шпор срывает в галоп, пытаясь укрыться в гостеприимно распахнутых воротах цитадели.

Обогнав меня на десяток шагов, впереди несется шестерка петов. Эскадронный цокот лап, злое шипение и щелчки жвал, кометный снежный хвост позади. Владыки Бездны перехватывают Экс-создания Ллос, пытаясь связать их боем и дать Игроку возможность оторваться.

Мне же и вовсе уделили особое внимание. Семь крупных демонов синхронно прыгают микропорталом и выстраивают на моем пути жидкую стеночку, ощетинившуюся черными клинками.

Времени на разборки нет. Тянусь к силе Павшего в своей душе, резко ускоряюсь, заодно заваливаясь в сторону и по минимальной дуге обходя препятствие. Энергия Тьмы вязка и неподатлива, она сгорает почти мгновенно, как пересушенный порох, а эффект неожиданно слаб и немощен.

Нет, время все же поддается и замедляет свой бег, но скорость проседает не на порядки, а в жалкие разы. Творить на Земле чудеса сложно и очень дорого. Заматеревшая метрика древнего мира далека от пластичности новорожденного Друмира.

Раздраженно выхватываю из-за спины неподъемную «Лапоотсекалку для Драконов», перечеркиваю им наискось ближайшего ко мне Владыку. Ван-Шот! Верхняя половина демонической туши начинает бесконечно медленно соскальзывать с нижней, в глазах твари проявляется ужас осознания произошедшего, а я уже миную демонический барьер и за десяток секунд настигаю Игрока. У самых ворот!

«Лапоотсекалка» продолжает оправдывать свое название и безжалостно укорачивает скакуна вражеского генерала на два черных окорока.

Несчастное животное валится набок, заодно придавливая седока и калеча ему оставшуюся в стремени ногу.

Подскакиваю к упавшему, упираю напитанный силой меч в нижний срез стальной чешуи шлема, защищающей его уязвимое горло.

– Замри, тварь! – оглушительно ору, с трудом сдерживая себя, чтобы не навалиться всем телом на крестовину меча и не пришпилить урода к земле. – Забрало поднял, быстро!

Плечи Игрока сотрясаются, глухой рокочущий смех доносится из-под шлема. Красные искры углями сверкают в смотровой щели.