Играть, чтобы жить

Едва слышная брань щедро лилась из моих уст. Гребаный Патриарх церкви Светлоликого пообещал по завершению казни наложить на всех присутствующих бесплатный массовый баф. Во славу и во имя, так сказать. Халява, совмещенная со зрелищем — гремучая смесь, приведшая на площадь не меньше десятка тысяч разумных.

Еще недавно казавшаяся такой огромной трехсотенная группа моих наемников практически бесследно растворилась среди людского моря. Время приближалось к назначенной отметке, воины уплотнялись вокруг меня, выдавливая наружу все чуждые рейду организмы.

Пара минут, и вокруг моего бренного тела сомкнулась монолитная стена из наемников. Повинуясь невидимой команде, они синхронно расширили интервалы, оттесняя посторонних и очищая нам место в центре. Толпа крякнула, уплотнилась, без боя сдавая метры пространства.

Поймав вопрошающий взгляд младшего координатора, отрицательно покачал головой. Я все еще не терял надежды достучаться до сознания Костяного Дракона. А он был плох… Некогда блестящий, массивный костяк пожелтел и покрылся трещинами. Сверкавшие ранее глаза едва теплились крохотными угольками.

Посреди людского гомона едва слышно раздался хруст сломанной сухой ветки — одно из ребер дракона подломилось, и животное неловко просело на бок. Дракон умирал…

— Ну же, ответь! Чертов костяк, это Лаит, я выполнил поручение, у тебя теперь два славных птенчика, будь они неладны!"

"Гипнотизируя взглядом дракона, я нес всякую чушь, напрягая полностью отсутствующие способности к телепатии, но массивная туша дрогнула, приподняла голову и слепо зашарила пустыми глазницами по толпе. Пипл восторженно заревел, похоже, что дракон давно не баловал их свежими впечатлениями.

— Лаит?!

— Да! Да, черт побери! Птенцы у тебя, пустой твой череп, мальчик и девочка, Призрачные, как ты и мечтал!

Дракон вздрогнул, с трудом распрямил безвольное крыло, оперся о него и попытался встать. Крак! Тонкие кости треснули, выбросив облачко пыли, и могучее в прошлом тело вновь беспомощно рухнуло на камень площади. Толпа ликовала, воодушевленный святоша что-то громко вещал о силе света и скорой гибели тьмы. Дракон поднял непослушную голову, некогда наполнявшая его первородная тьма клубилась едва заметными серыми кляксами.

Но счастье, истинное счастье било щедрым эмоциональным посылом по всем диапазонам. Толпа затихала и, разинув рты, непонимающе уставилась на фонящую радостью темную тварь. В уголках драконьих глаз набухали слезы. Мгновение, и сорвавшись из пустых глазниц, они зазвенели по плитам, легко прошли сквозь купол и затерялись под ногами у зрителей. В первых рядах возникла суета, почти моментально переросшая в драку.