Играть, чтобы жить

Персональные и массовые щиты дохли за секунды, вспыхивали и гасли зонтики Малых Куполов, полторы сотни наших клериков работали на износ, причем десяток из них я подсадил на манопоток с алтаря, и парни магичили без перерыва с глазами шальными да дикими.

Мы медленно пятились, перемалывая вражеский зверинец, когда первые узкоглазые воины протиснулись между костяными да хитиновыми боками и присоединились к мясорубке.

Спасибо кругу за идеальную форму! У нас не было флангов и тылов, против нашего построения нереально было создать хоть сколько-нибудь значимое количественное превосходство — сотня бойцов внешнего кольца в один момент времени дралась с такой же сотней противника.

Средний уровень китайцев был повыше, но им мешали подталкивающие в спину конкуренты, торопящиеся добраться до русского мяса, и отсутствие оттертых в сторону вспомогательных классов — клериков, баферов и иже с ними. Вражеские роги тоже остались не у дел, а вот наши продолжали резвиться, хаотично выпрыгивая из порталов и творя локальный Армагеддон. Ох, и разоримся мы сегодня на ингредиентах, недешевое это удовольствие — межкластерные переходы…

За спиной часто били стрелометы, коренастые гномы бережно и с недоверчивой радостью вставляли в стрелоприемник массивные кассеты боеприпасов с мерцающими холодным фиолетовым светом наконечниками.

Ну да, расщедрился я на самые дорогие расходники — деньги-брызги! Зато сейчас каждый агрегат лупил, как станковый гранатомет АГС-30, щедро засевая вспышками взрывов пространство перед собой."

"Чуть в стороне несокрушимо держали линию механоиды Инженерного Отряда, не столько нанося урон, сколько снижая входящий и компенсируя его бешеной регенерацией — такую конфигурацию големов заказал я у наемников.

Однако, судя по докладу, псевдожизнь анимированного железа продлится еще две-три минуты, затем — долгий отдых для саморемонта на складе технарей. Золото вновь утекало сквозь пальцы, дорогое это дело, полноценная война, надолго меня не хватит. Как говорил Цицерон: «Деньги это нерв войны…»

Дальше монолитная линия строя чуть расступалась в стороны, давая пространство машине смерти в виде Умки, сеявшего страх и ужас мифриловым стволом танковой пушки, благословленного силой двух богов.

Несмотря на кажущийся разрыв в обороне, желающих в него соваться становилось все меньше. Лес могильных камней перед альбиносом уже давно превратился в ноголомные надолбы, а враги предпочитали засыпать тролля стрелами и проверять прочность шкуры убойной магией. От самоубийственного рывка вперед Умку удерживала только стоящая за спиной Бомба, временами прикрывающая фланг гиганта и вполголоса нашептывающая что-то успокаивающе-восхищенное.