Играть, чтобы жить

Одна беда — правда в этой легенде заканчивается на третьем курсе Суворовского училища, после того как на меня обратила внимание одна очень серьезная госконтора…

Я пристально посмотрел в глаза Оркуса:

— Я ценю твою честность. Здесь не лучшее место для таких бесед, но мы еще вернемся к этому разговору. Думаю, что смогу предложить тебе более интересную должность, чем место простого боевика. Откровенность за откровенность — с толковыми кадрами у нас беда, сплошное дилетантство и импровизация. Выезжаем на дерзости и божественном блате.

Орк улыбнулся:

— Храбрость города берет!

— На том и стоим…

Вокруг зашумели, заставляя нас отвлечься.

Народ приветствовал Анунаха и Дану, впервые вышедших наружу после трехдневной осады. Паладин был предельно измотан — спать в эти дни ему явно не довелось. За руку принцессы крепко держался серьезный мальчуган лет пяти. Точнее, не так: это мать удерживала его за руку, а он все пытался вырваться на полкорпуса вперед и прикрыть ее своим телом. В кулаке у паренька хищно бликовал тонкий стилет.

Княжескую чету страховала тройка грозных на вид зомби-гвардейцев сто восьмидесятого уровня.

Не слабо они успели прокачаться в нубовской, по сути, локации!

Двинулся навстречу. Людская толпа уважительно расступалась, люди видели перед собой лидера похода в Китайский кластер, главу клана, Первожреца — кого угодно, но не паренька среднего уровня. Это льстило и напрягало, народ верил мне больше чем я сам.

— Здорово, Глеб! Спасибо, что пришел, нам уже ласты шнуровали…

Я ответил на крепкое рукопожатие:

— Извини, что задержались. Организационные трудности с последующими выводами.

Народ понимающе заухмылялся. Многие сознавали, каких усилий требует сбор по тревоге трехсот разумных.

Дана величественным жестом протянула мне изящную ладошку. На секунду я задумался: это для поцелуя или рукопожатия? Но решил не ронять чести Первожреца — княгинь много, а я один. Аккуратно пожал теплые пальчики, украшенные простыми серебряными колечками. Да и на Анунахе, как я погляжу, не основной комплект брони. Ох и поиздержались ребята за время осады…

Малыш так же серьезно протянул раскрытую ладонь. Обменялись приветствиями, напряжение во взгляде парня спало.

Негромко уточнил у Анунаха:

— Сколько ему? Лет пять?

Тот ласково потрепал сына по волосам:

— Сто девять дней! Он очень хочет поскорее вырасти, чтобы защищать мать и быть похожим на отца. Вот и растет… Это ведь Друмир, сам понимаешь…

Охренеть! Пока я в свете новой информации перекраивал в сознании картину мира, ко мне обратилась Дана:

— Князь… Или Первожрец? Прости, не знаю, по какому из титулов к тебе обращаться…

Я улыбнулся:

— Можно просто Глеб.