Игрок, забравшийся на вершину. Том 7

― Так… И как мне заставить тебя работать?

Единственное, что его раздражало с момента открытия внутреннего мира, так это то, что всё приходилось выяснять путём экспериментов. Даже сейчас, спустя столько времени, парень был уверен, что разобрался лишь в малой части. Честно говоря, рассказывая девушкам правду об игре, он надеялся, что, когда те также откроют в себе эти силы, они совместными усилиями смогут собрать некий гайд, позволяющий глубже вникнуть в тонкости развития сознания."

"«Почему здесь нет никаких инструкций или подсказок?» ― Качая головой от безысходности, разбойник аккуратно, помня о болезненном опыте с чашей в главном зале, протянул руку к манекену и коснулся его поверхности.

Он приготовился к чему угодно, ожидая очередных мук, но ничего не случилось.

― Хм… ― Во второй раз Уилл стал чуть смелее и вместо простого касания слегка надавил на куклу. Тем не менее снова глухо.

«Серьёзно. Как в моём собственном сознании может находиться что-то, что я не контролирую?»

Чем больше парень об этом думал, тем неуверенней себя чувствовал. Постепенно раздражаясь, он кинул взгляд на стоявший перед ним манекен и, выбросив кулак, стукнул в его пустое лицо.

Точнее, попытался. Словно предвидя удар, деревянная кукла слегка наклонила голову, и кулак, не встретив препятствия, мазнул лишь воздух, отчего самого парня потянуло вперёд. Неожиданное движение манекена застало его врасплох, но ещё до того, как он столкнулся с этой хитрой бездушной машиной, та немного согнула корпус и встречным ударом кулака поразила парня в живот.

Атака не была ни примечательной, ни супербыстрой, но тем не менее сила удара отбросила Ворона в стену, врезавшись в которую, тот почувствовал, как у него затрещали кости.

Не сразу осознав всю абсурдность ситуации, парень, опираясь о стену, поднялся на ноги, а затем, широко раскрыв глаза, положил руку на грудь.

Боль, которую он только что пережил, отличалась о той, что он испытывал во время закалки ментальных каналов. В момент удара о стену он ощутил, как сломались рёбра, но как только встал, чувство тяжести от треснутых костей тут же прошло.

По-новому взглянув на стоявшую перед ним конструкцию, Ворон горько усмехнулся: «И здесь то же самое…»

Сколько бы он ни пытался думать, парень никак не мог понять, почему в сознании появились подобные испытания.

Почему знания, заложенные в разуме, должны были восприниматься через пытки? Было ли в этом что-то свыше, или пережитый им опыт сам все спроецировал?

Застыв напротив манекена, он вновь погрузился в раздумья, и когда казалось, что ответ снова от него ускользнёт, внезапно подумал кое о чем. Тонкая, едва ощутимая нить озарения появилась перед его мысленным взором, и, схватившись за неё, он принялся аккуратно тянуть, пока не ухватился за конец.