Любовь до востребования

- Чаю хочешь? Да и лицо надо бы обработать, - предложила Луна, переводя разговор.

- Не откажусь.

Подошёл Анатолий, и волки незаметно для себя просидели почти два часа, решая дела клана, обсуждая произошедшие события.

Максим тянул время, не зная, как его встретит Ольга, и решил вообще до сбора в дом не возвращаться, отправив туда Ирину.

- Успокой её, что ли. И покорми. Вместе приходите на сбор.

Решая дела клана, альфа отвлёкся, и постепенно на смену нервному возбуждению пришло осознание, что произошло. Теперь в душе мужчины кошки скреблись. Размером с уссурийского тигра.

Простит?

А если не простит?

Хорошо, что до родных земель Ольги тысячи километров по безлюдной тундре и дикой тайге – не сбежишь. А то кто её знает, эту женщину? – вон, полезла драться с альфой, а на такое далеко не все волки отважатся, что уж говорить про самок?

Ничего, оттает. Пусть, не сразу, но оттает, никуда не денется. Здесь ни развлечений нет, ни разнообразия – тундра, да оборотни. Из близких у Ольги только он и есть, а все остальные пока посторонние. Хорошо, если они с Ириной подружатся, вдвоём с Луной он сможет объяснить молодой самке правила, приучит к дисциплине.

А там, глядишь, она про Илью и думать забудет. Во всяком случае, он очень на это надеется.

К назначенному часу в зале собрался весь клан. Вернее, все взрослые, которые на этот день оказались в посёлке.

Для провинившихся самок поставили два стула слева от Максима, все остальные волки и волчицы заняли места по периметру, и остались стоять.

Первыми пришли Илья с Алиной. Волчица выглядела заплаканной и поначалу отказалась садиться, но стоило Максиму нахмуриться, как она тут же заняла один стул.

И зашипела, пытаясь найти наименее болезненное положение.

Сомнений не было – порку она получила, крики не были инсценировкой.

Появилась Ирина с Ольгой. Максим жадно смотрел в лицо жены – ни малейшей эмоции!

Глядя прямо перед собой, женщина подошла и села, по её лицу скользнула еле уловимая гримаса боли, но самка удержала и возглас, и мимику. Села с прямой, как спинка стула, спиной, и только побелевшие пальцы, вцепившиеся в сиденье, да прикушенная губа, показывали, насколько ей больно. Если Алина охала и всё время ёрзала, пытаясь уменьшить неприятные ощущения, то Ольга как села, так и не шевелилась.

Максима в детстве и юности пороли часто. Рукой редко, чаще ремнём, и он хорошо знал, насколько некомфортно сейчас обеим волчицам. Тем большее уважение вызывало поведение Оли.

- Итак, волки, - кашлянув, начал он речь, - мы собрались здесь, чтобы выслушать моё решение. Сначала про испытание – оно не засчитывается ни одной из самок. Алина Викторовна показала себя неприспособленной и нечестной.