Любовь до востребования

Руки у женщины быстро покрылись цыпками, кожа стала грубая и шершавая, ногти, где-то обломанные, а где-то и коротко отрезанные, и не напоминали безупречный маникюр, которым она гордилась раньше.

На отдых у нее оставалось совсем немного времени – час утром, потом брались за приготовление обеда, да час после обеда. Вечером, всё перемыв и сделав заготовки на утро, волчица добиралась до своей комнаты, и ей не хотелось ничего иного, кроме как упасть в кровать.

Но и ночью покой находил её не всегда.

Алине часто снилась тундра и жизнь в волчьей шкуре. Снился отец, родной посёлок, где она была счастлива.

Как же горько она жалела, что поддалась на привлекательность Ильи и согласилась создать с ним пару! Не поспеши она, старший Решетников забрал бы сестру, и больше она их не видела. Не пришлось бы привыкать к жизни в суровых условиях, не пришлось мучиться, выполняя самую грязную работу. И что волчицу особенно унижало – она обязана была прислуживать. Любой мог подозвать Алину и отправить с поручением.

Когда наплыв посетителей в столовой оказывался больше, чем могла обслужить одна подавальщица, самку отправляли ей в помощь. А дальнобойщики не всегда сдерживали насмешливые слова, глядя, как неуклюже она выполняет работу. Нет, руки никто не распускал, но шутки и подколы выворачивали её наизнанку. И не ответишь – нет за спиной папы – альфы клана, нет свиты подруг и друзей. Огрызаться в ответ гостям её отучили в первую же неделю.

И однажды Алина поймала себя на мысли, что живёт почти в таком же аду, какой в своё время устроила Ольге. Как, оказывается, больно, когда тебя никто не воспринимает личностью, когда все твои промахи и ошибки выпячиваются и высмеиваются. Когда, как бы ты ни старалась, тебе никто слова доброго не скажет.

Да, но травить Ольку было весело, а вот оказаться на её месте – ужасно.

Дни превратились в мутную череду, волчица не различала – понедельник или суббота, январь или уже февраль. А может быть и вовсе – март?

Монотонный тяжёлый труд отуплял, отучал думать, оставляя только самые примитивные желания – чтобы не ругали, чтобы забыли выдать новые поручения. Чтобы хоть на день не видеть мойки с грязной посудой и не слышать подколов посетителей.

Выходной ей выделили раз в десять дней, и Алина проводила его в кровати, отсыпаясь за все предыдущие. Разъеденные содой руки, не успевали заживать, доставляя много неудобств, а в перчатках чистить и резать было очень неудобно.

Алина попала в какой-то круговорот, где не было выхода, а каждый последующий оборот в точности повторял предыдущий.

Незаметно прошли зима и весна, наступило северное лето, поток машин увеличился.