Игрушка для Бурого

 — Стопэ, ты ревнуешь, что ли, Миха?

— Я тебе сейчас ебало разобью.

Рок лыбится, а мне реально ему въебать хочется. Но жалко, дурака. Ему и так плохо. Со сломанной челюстью ещё хуже станет. Не успеваю открыть рот, как в кабинет без стука кукла врывается.

— Миша, Рок не может быть крысой! — заявляет она.

Рок воздухом давится, а я эту девчонку прибить готов. Она хоть видела, в чём припёрлась? Моя футболка ей как платье, конечно, но мне прекрасно видны очертания её груди, и ноги стройные слишком открыты. Вся кровь к паху приливает.

— В комнату вернись, — прошу спокойным голосом.

— А ты его бить не будешь?

— Вы, блять, издеваетесь оба? — ору на неё.

Алёна вздрагивает, с хлопком закрывает дверь. По топоту ног слышу, что она убегает на второй этаж. Пиздец.

— Ты видел это?

— Я не смотрел, я жить хочу, — отвечает Рок и начинает смеяться. — Но я слышал… Миша?

— Ебало завали, — рычу на него.

А сам про себя снова отмечаю, что мне нравится, как она произносит моё имя.

— Ладно-ладно, понял.

— Делом займись лучше, — уже серьёзно говорю я. — Ты понимаешь, Лёха, что мне сегодня прямо сказали, что ты — крыса. Причём сказал это чёрт, на которого я ствол направил. Если бы не наше с тобой прошлое, я бы поверил. Любой бы поверил на моём месте.

— Я понимаю. Я рад, что ты не сомневаешься во мне.

— Иди к Рему. Эти три дня живёте здесь. Предупреди пацанов, чтобы на неё даже не смотрели.

— Ревнуешь, — довольно скалится Рок."

"— Иди на хер, — отвечаю грубо, а сам улыбаюсь.

Рок поднимает руки и встаёт с кресла. Он выходит из кабинета и резко тормозит.

— Подслушивать нехорошо, Алёна, — весело говорит.

Я вздыхаю.

Другого от неё не ожидал. Сделала вид, что убежала и тихо вернулась?

Она несмело заглядывает в кабинет. Маню её к себе пальцем. Алёна виновато опускает голову и подходит к столу. Хочет сесть в кресло, но я мотаю головой. Подзываю к себе. Она осторожными шагами приближается. Резко подаюсь к ней. Алёна вскрикивает, когда подхватываю её за талию и усаживаю себе на колени.

— Вот скажи, тебе скучно живётся, что ты каждый раз нарываешься? — шепчу ей на ухо.

Чувствую, как она дрожит в моих руках. Кожа на шее мурашками покрывается.

— На что нарываюсь? — тихо спрашивает она.

— На хуй мой нарываешься, — отвечаю и вижу, как её щёки румянцем покрываются.

Она отклоняется от меня и начинает внимательно рассматривать. Пока не понимаю, что происходит.

— Ты не пострадал? — наконец, спрашивает она.

— Нет.

— А те люди?

— Можешь о них забыть.

— Когда ты уехал, они остановились напротив двора, куда я убежала, — тихо говорит она. — Я спряталась в клумбе. Страшно было ужасно. Я лежала на земле, пока они не уехали. Они сказали, что нет времени меня искать.

— Ты всё правильно сделала. А за них можешь забыть.

— О них могу забыть.