Игрушка для Бурого

Когда дверь за ней закрывается, я свободно выдыхаю.

— Надо было сказать, что не любишь цветы, — тихо говорит он.

— Зачем? Чтобы ты их своим шлюхам раздарил? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Он так смотрит, что хочется закрыться, спрятаться, убежать. Но вместо этого я гордо выпрямляю спину. Я не должна его бояться. Я не должна чувствовать вину, что отвергла его цветы.

— Что?

— Скажи, Миш, ты в том зале всех перетрахал или осталась хоть одна тобой не тронута? — наконец, взрываюсь я и перехожу на крик.

Я не могу больше держать боль внутри. Мне нужно от неё избавиться, нужно выплеснуть, иначе она отравит меня изнутри.

— Ещё вопросы?

— Успел Марину трахнуть?

— Нет.

— Что такое? — ехидничаю я. — Не успел, помешал кто?

— Я не понял, ты эликсир бессмертия выпила, кукла, что такой смелой стала?

— Хватит меня так называть! Я устала от этой «куклы».

— Да мне похуй! — орёт в ответ Миша.

Я дёргаюсь, как от пощёчины. Перестаю вытирать слёзы, потому что это бесполезное занятие. Это нескончаемый поток.

— Я — человек, понял? — говорю ему тихо, из меня будто все силы в секунды выкачали. — Живой человек! С душой и сердцем, а не с булыжником, как у тебя. Ты специально это устроил, да? Привёз меня в гадюшник, где каждая вторая, если не все, под тобой лежали. Мне думаешь, приятно слушать было, как ты их трахал и как они кончали, и как они хотят ещё? В очередь уже готовы становиться.

— Ты о чём сейчас?

— О том, что слышала в туалете разговор тех, кого ты трахал. Хвалились друг перед другом наперебой. Можешь гордиться своей мужской силой. Все без исключения довольны! Пищат от восторга.

— Алён…

— Молчи, — прошу его, поднимая ладонь вверх. — Я не хочу ничего слушать сейчас. Наслушалась. У меня одно желание — отмыться. Чувствую себя облитой говном с ног до головы.

Обессиленно опускаю голову и плетусь в ванную комнату, на ходу расстегивая молнию. Стягиваю бретели с плеч, и платье соскальзывает на пол по ногам. Я переступаю его и иду дальше.

Ванная комната оказывается огромной. Тут и джакузи, и просторная душевая кабинка за матовым стеклом. Не хочу ждать, пока наберётся джакузи, поэтому сразу иду в душ, на ходу снимая трусики. Кидаю их на полку, чтобы позже постирать.

Мне стало немного легче после того, как я выплеснула Мише часть своей боли.

На душе всё равно погано. Погано так, как никогда. Ситуация с Денисом теперь кажется смехотворной, ничтожной.

Тогда меня оскорбили и унизили, а сегодня — втоптали в грязь, уничтожили.

Возможно, я преувеличиваю масштабы трагедии. Возможно, мне не стоит так реагировать. Кто-то скажет, что я сама виновата.

Знала, что нельзя влюбляться в бандита. Знала, что он сделает больно. Знала, что ничего для него не значу. Влюбилась. Дура. Глупая кукла.

Горько улыбаюсь.