Игрушка олигарха

Все обошлось, только не говори никому.

– Не скажу. Ксюш, я… я пришла попрощаться.

– Что? В смысле?! Таська, что удумала? Не смей мне тут нюни разводить! Ты слышишь? Все нормально будет!

– Я слышала разговор Риммы и Лидии Ивановны. Они обо мне говорили, а потом я видела свою анкету у нее на столе и фото какого-то жирдяя со свиным лицом. Ему лет шестьдесят, наверное. Ксюш, я следующая. Он заберет меня через два дня. Там дата была. Я не стану бабочкой. Слышишь?! Не стану!

Поджимаю губы. Хочется сказать, что она напутала, но я сама знаю, что это правда.

– Тась, ну куда ты пойдешь? Зима на носу, уже морозы начались. Я сама боюсь сбегать, а ты тем более, мы никому и здесь-то не нужны, а за пределами так наверняка. Ты не выживешь.

– Выживу, а нет, так стану солнечным зайчиком! Помнишь, мы пускали зеркалами? Я буду так свободна! Я больше не могу здесь, Ксюш. Это какой-то ад, а не детский дом.

Слезы наворачиваются на глаза. Зайчики – было дело. Пускали, когда было солнечно. Про ад думать не хотелось.

– Помню. Все я помню, Тась.

– Прощай, Ксюша. Прости, что ничем не могу тебе помочь.

– Прощай, Тася…

Опираюсь о дверь, становится дико жарко. Поднимаю взгляд на синее-синее ночное небо, и почему-то вспоминаются глаза того мужчины из замка. Олигарх. У него тоже очень синие глаза, холодные, как айсберги.

Владлен.

Влад-лен.

Его имя перекатывается у меня на языке.

Я касаюсь пальцами спрятанных украденных часов на запястье. Они слишком велики для меня и висят на моей руке, как что-то инородное, но безумно красивое.

Мне не нужны, по сути, эти часы, но они мне очень понравились, и я захотела что-то взять от него. Чтобы позлить его, чтобы отплатить за “чучело”, которым он меня обозвал.

«У этого олигарха крупная рука», – подумала я. Моя будет намного тоньше.

***

– Поднимайся, живо!"

"Утром меня грубо отрывают от пола, выводят из изолятора. Мне плохо, я совсем разболелась, но все еще не понимаю, почему так рано. Трех суток еще не прошло. Ориентировалась по красивым часам олигарха, которые все это время были на моей руке.

– Зачем так рано?! Хочешь, чтобы все увидели, что такое сходит с рук? – голос Лидии Ивановны звенит над ухом. Я опираюсь о стену спиной, чтобы не упасть от слабости. Облизываю пересохшие губы, не очень радует быть неугодной утке, но и сдаваться так просто я не стану, и на колени падать, умоляя ее о теплой чашке чая, тоже не собираюсь.

– Она заболела! Окочурится еще, не приведи господи, а нам потом снова доказывай что да как! У нее жар, смотри, никакая уже просто. Медсестру надо вызывать.