Игрушка олигарха

Стряхивает крупной ладонью снег с моего лица, а я кайфую его от прикосновения и хочу еще, еще рук Владлена на себе.

Странно. Что это такое… У меня каждая клеточка трепещет, когда Владлен рядом, и не только от страха. У меня такого никогда ни с кем не было. Мне почему-то очень хочется, чтобы Владлен меня касался, но, словно прочитав мои мысли, Рахманов резко убирает от меня руку и поднимается, берет меня за рукав и одним махом отрывает от земли.

– Идиотская игра.

– А мне нравится.

Пожимаю плечами, пытаясь пошевелить окоченевшими от мороза пальцами. У меня всегда мерзнут ладони, но попросить Владлена о перчатках было стыдно. Так пошла, а теперь даже не чувствую пальцев, их покалывает от мороза, и кожа покраснела на ветру. Жуть просто.

– Замерзла?

Внезапно Владлен за руки меня берет, ладонями своими большими согревает, а я стою и хочу, чтобы этот момент не кончался. Он не делает больно, он… дает мне тепло, отогревая мои ледышки. Невольно запах его вдыхаю. Приятный… такой прохладно-терпкий, его хочется попробовать на вкус.

Владлен сейчас кажется мне очень близким и заботливым и совсем… не моим хозяином, как в замке.

– У меня всегда мерзнут руки… – бубню тихонько, пока олигарх растирает мне ладони и согревает их, после чего быстро отпускает, а я все еще чувствую его тепло.

Незаметно для Рахманова подношу свою ладонь к носу, вдыхаю запах. На коже остался “отпечаток” парфюма Владлена. Его первый автограф на мне.

Мы гуляем еще несколько минут по извилистой тропе, пока не доходим до обрыва и высокого моста. Он простирается над рекой двадцать или двадцать пять метров. Огромный, высоченный, широкий.

Владлен останавливается по центру моста и опирается о перила. Смотрит вдаль, а я смотрю на его строгий профиль.

– Что это за место? Выглядит жутко. Как из ужастика какого-то.

– Это мост самоубийц. С него прыгают те, кто больше не хочет жить.

Усмехаюсь нервно, хоть по коже бегут мурашки от его тона. Да и сам Владлен выглядит мрачно. Осторожно наклоняюсь, вглядываясь вниз. Под коркой льда вода плещется, но я вижу прекрасно “хребет” острых камней, выглядывающих оттуда.

– Как можно не хотеть жить? Все хотят жить.

– Те, кто потерял надежду, жить не хотят.

– А у вас… есть надежда? – спрашиваю осторожно. Мне почему-то важно это знать.

Владлен поворачивается ко мне, коротко кивает:

– Есть.

– Нужно ценить, что имеешь, и делать то, что хочется сейчас. Так Надежда Львовна всегда говорила, наш старый воспитатель.

– А чего тебе хочется сейчас?

Владлен поворачивается ко мне, и я отвечаю честно, так, как чувствую:

– Сейчас мне очень хочется, чтобы вы поцеловали меня.

Глава 12

Сердце стучит, как маленький звоночек. Боже, я сказала это вслух и с ужасом теперь смотрю на его реакцию.