В действительности же это не так: ведь этой притчей Господь хочет указать нам путь к тому «пробуждению», о котором говорится в обсуждавшихся выше псалмах. Речь идет не о том, чтобы поддаться чувству зависти и предать проклятью богатство и богачей. В упомянутых псалмах всякая зависть, наоборот, изживается, ибо молящий сам сознает, сколь глупо завидовать такого рода богатству, если человеку дано иное, истинное богатство, благодатность которого и открывается ему. Вспомним в связи с этим Никодима и Иосифа Аримафейского, которые подготовили тело Христа к погребению: оба этих состоятельных мужа являют собой пример «пробуждения», благодаря которому они обрели Господа.
Господь хочет указать нам путь от глупости сметливого ума к подлинной мудрости, Он хочет научить нас распознавать истинное благо. Вот почему мы с полным правом можем сказать — хотя в тексте псалмов об этом прямо и не говорится, — что утопающий в роскоши богач, расточая свои богатства, всего-навсего заполнял пустоту своего сердца, которая в земной жизни и составляла его главное свойство, в мире же ином это его истинное существо предстанет во всей своей наготе, то есть проявится то, что уже наличествовало в мире земном.
Однако притча о богаче и Лазаре важна не только потому, что содержит в себе призыв очнуться, «пробудиться», но и потому, что, пробуждая, она призывает возлюбить наших бедных братьев, за которых мы сами должны отныне быть в ответе, — как во вселенском масштабе, имея в виду всех людей на земле, так и в масштабе своей собственной повседневной жизни, имея в виду свое ближайшее окружение.
Далее в притче повествуется о мире ином, куда отправились после смерти богач и Лазарь; рассказывая об этом, Иисус следует системе представлений, которая господствовала в тогдашнем иудаизме.
Вот почему данную часть текста не следует понимать слишком узко: Иисус использует известные устойчивые образы и не притязает на то, чтобы представить их как Свое собственное учение о потустороннем мире. Сущностное наполнение этих образов не вызывает у Него, судя по всему, никаких возражений. В каком-то смысле даже примечательно, что Иисус исходит из идеи промежуточного состояния между смертью и воскресением, то есть опирается на представление о загробной жизни, которое к тому моменту уже стало неотъемлемой частью картины мира, лежащей в основе иудейской веры.
Богач попадает в «гадес»,[48] представляющий собой место временного пребывания, а не в «геенну»[49] (ад), каковая является обозначением конечного состояния (Jeremias, 152). Иисус не ведает «воскресения в смерти». Но не эта тема составляет основной смысл притчи, которую рассказывает нам Господь.
