Иисус из Назарета

Когда мы будем обсуждать Нагорную проповедь, мы увидим, что именно это безусловное приятие заповедей первой скрижали Декалога включает в себя и безусловное приятие заповедей второй скрижали, говорящей о благоговении перед человеком, о любви к ближнему. У Матфея, так же как и у Марка, история искушения завершается словами: «Ангелы служили Ему» (Мф 4:11; Мк 1:13). Так исполняется то, о чем говорилось в Псалме 90: «Ангелы служили Ему». Он — Сын, и потому над Ним, новым Иаковом, родоначальником нового, вселенского Израиля, отверсты небеса (Ин 1:51; Быт 28:12).

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Евангелие Царства Божия

После того как «предан был Иоанн, пришел Иисус в Галилею, проповедуя Евангелие Царствия Божия и говоря, что исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие», — этими словами Евангелие от Марка описывает начало служения Иисуса и одновременно передает главное содержание Его вести (Мк 1:14–15). Сходным образом представляет деятельность Иисуса в Галилее и Матфей: «И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях» (Мф 4:23; 9:35). Оба евангелиста называют распространение вести об Иисусе «евангелием». Что это, собственно говоря, такое?

Сравнительно недавно было предложено переводить данное слово на немецкий язык как «благая весть»: звучит хорошо, но отнюдь не соответствует масштабу содержания, заключенного в слове «евангелие», которое восходит к языку римских императоров, считавших себя владыками мира и его спасителями. Послания, исходившие от императоров, назывались «евангелиями», независимо от того, было их содержание «благим» или нет. Все, что исходит от императора, представляет собою спасительную весть — так, во всяком случае, задумывалось; то есть всякая императорская весть — это не просто сообщение, но сообщение, направленное на изменение мира к лучшему.

Когда евангелисты используют это понятие, превратившееся в обозначение жанра их сочинений, они тем самым противопоставляют ложным притязаниям императоров — объявляющих себя богом и на этом основании приписывающих своему слову божественную силу — нечто совершенно иное. Они хотят этим сказать: вот полноправная весть, которая являет собой не просто слова, но подлинную реальность. На современном языке лингвистики это можно было бы сформулировать так: «евангелие» представляет собой не только информативную, но и перформативную речь, то есть заключает в себе не только сообщение, но и действие, действенную силу, которая вступает в мир, преобразуя и улучшая его.