Малыш от бывшего

Аня уже скрылась за углом длинного коридора, а Ник продолжал стоять и смотреть в пустоту, пока его не окликнул тот самый, весьма деликатный врач.

Некоторое время потребовалось на то, чтобы договориться с персоналом больницы. По факту Ник не приходился крестнице родственником, а родители находились за границей, и врач имел полное право оставить девочку в больнице до выяснения всех обстоятельств. Спустя добрых полчаса Нику и Насте все же удалось убедить молодого человека в том, что Ник совсем не чужой для девочки человек.

Уставший и изрядно вымотанный событиями последних часов, Ник забрал девочку, получив от доктора те же рекомендации, что и Ветрова, и наконец отправился домой.

Настя, несмотря на произошедшее, была полна бодрости и сил. Всю дорогу девочка с восторгом рассказывала, какой герой ее Андрюша и как она надеется, что мама не будет его сильно ругать, ведь он совсем не виноват. Ник же устало улыбался, испытывая необъяснимую гордость за собственного сына. Вот только здравый смысл то и дело напоминал ему о том, что Варшавский никакого отношения к положительным качествам сына не имеет. И то, что его сын растет настоящим мужчиной, заслуга одной лишь Ани.

Уже подъезжая к дому, Ник почувствовал неладное. Интуиция редко его поводила, не подвела и в этот раз. Стоило Варшавскому подъехать к своему подъезду, как он понял причину своему состоянию. На парковке красовался серебристый «Ниссан» отца.

Сам отец редко наносил визиты Нику, а значит, сейчас он и мать Варшавского находятся в его квартире. Варшавского моментально обуяла злость. Он ведь просил не лезть. Ник ненавидел неожиданные визиты, даже, если гостями были его собственные родители. Он давно вырос и сейчас жалел, что оставил матери ключи от своей квартиры.

Выйдя из машины, он помог выбраться малышке и стараясь сохранять внешнее спокойствие ради девочки, направился в сторону подъезда. Ему стоило огромного труда, не начать скандал с порога. Сколько раз он просил не заявляться без приглашения в его дом. Слишком много было в его жизни родителей. Пора было заканчивать этот цирк. Стоило Нику переступить порог собственной квартиры, как в прихожей появилась мать.

— Настюш, иди мой руки, — мягко обратился мужчина к девочке, а та и рада была смыться подальше.

Малышка не испытывала симпатии к родителям Ника, впрочем, это было взаимно. Мать и отец Ника на дух не переносили родителей девочки. Наверное потому, что те не пытались им понравиться, не пытались лебезить, зато любили рубить правду матку, что, конечно, не нравилось госпоже Варшавской и ее мужу. Нику было плевать. У него давно не осталось друзей, кроме этих двоих. В какой-то момент он просто устал от богатеньких пустоголовов.