Малыш от бывшего

— Ты сам все разрушил, Варшавский…

Николай сжал кулаки и попытался абстрагироваться от слов Ани, потому что ни черта подобного не было. Разрушила как раз все она, когда растоптала их отношения своим предательством. Пришлось захлопнуть рот, чтобы их него не полилось все, что накипело, потому что сын был важнее всех, всех недомолвок. И пусть глотку драло от желания прокричаться на тему «кто виноват», мужчина задержал дыхание и перевел нечитаемый взгляд на девушку.

—Может надо его в больницу…если поднимется температура. Я так паникую, когда он горит, это ужасно просто, — Аня заломила руки, глаза при этом увлажнились, и весь запал мужчины сошел на нет, стоило только увидеть заплаканные глаза девушки.

Удар под дых, к которому он никак не был готов. И должен же чувствовать злость, а самому хочется в охапку Аню сгрести и стереть эту печаль с лица, сейчас уставшего и изнуренного от проблем. И почему он сейчас всматривался в нее как будто никогда в жизни не видел, почему заострял внимание на родинке над губой, почему так тщательно скользил взглядом по раскосым глазам и пушистым ресницам? Почему?

Больших трудов стоило сейчас заставить себя прекратить рассматривать ее, а просто быть тем самым Ником, который когда-то запретил себе о ней лаже думать. Но все это было явно до того, как он узнал о наличии ребенка. А сейчас все менялось со скоростью света, и его реакция тоже.

—Давай решать проблемы по мере их поступления, — сдавленно выдавил из себя мужчина, осторожно касаясь сжатого кулачка девушки. Ледяного на ощупь. Но даже такой контакт всколыхнул какие-то раны, вспорол их, заставляя кровоточить.

Аня посмотрела на Николая затравленным взглядом, но руку медленно убрала, скукоживаясь в момент. Это тоже стало неплохим шлепком по лицу мужчины, ясно давая понять, что даже в таком состоянии она не собиралась давать слабину. Николай опешил, но не отодвинулся от девушки, зато это быстро сделала Аня, метнувшись вон из кухни.

На этом диалог закончился. Ночь выдалась бессонной. Как и ожидалось, малыш просыпался часто, и с каждым пробуждением смотреть на Аню было все сложнее. Она на перебой впихивала в их сына разные таблетки и шипучки. Все это сопровождалось недовольным бурчанием мужчины.

—Вызываем скорую, пусть сделают укол, — таблетки сменялись народными средствами, и когда девушка устало привалилась к кровати Андрея, Николай не выдержал, потому что это уже был край.

—Ты запихнула в него пол-аптечки, давай теперь хотя бы время пройдет, нельзя же с ребенком так, — сжал челюсть мужчина, на что Аня моментально зажглась, как спичка.

—Давай я сама решу, а ты, раз сдулся так быстро, можешь быть свободен. Тебя тут никто не держит. Я сама все решу, впрочем, как и всегда, — Ветрова сжала голову руками и тяжело задышала.