Малыш от бывшего

— Господи, дура, какая же я дура, — расхохоталась Аня, теперь уже давясь слезами.

— Сложно не согласиться, — надменно, с долей присущего ему высокомерия, произнес Ник.

Его надменный тон, на удивление, привел девушку в чувства, оправившись от захватившей ее истерики, Аня дернулась, сбросив с себя теплые ладони Варшавского — ей было неприятно и мерзко — а потом мазнула по мужчине презрительным, полным ненависти и какой-то отчаянной скорби, взглядом, и выплюнула холодно:

— Я — дура, а ты… ты просто полный кретин и слабак.

Ник, кажется, не ожидал от нее подобных слов, ведь она только что фактически призналась в своей измене.

— Я не изменяла тебе, во всяком случае, не делала этого по своей воле… — прошептала она, погружаясь в воспоминания.

— Ань, да прекращай ты ерундой страдать, слышишь? Он того не стоит, — верещал под ухом Петька, словно муха назойливая.

Нет, девушка была благодарна ему за поддержку, за то, что он был рядом, когда она узнала о Нике…о его свадьбе, женитьбе на другой. Господи, как же ей было больно, ничего не хотелось — ни есть, ни пить, ни даже жить.

Все вокруг потеряло значение. Как он мог? Он ведь в любви ей признавался, говорил, что никогда не бросит. А сам…сам женился на другой, не удосужившись даже поступить по-мужски и сообщить об этом Ане лично. Вместо этого Варшавский поступил как последняя сволочь и трус, он выбросил Аню из собственной жизни, как ненужного щенка, который вырос и стал неудобен.

Оставил молча ключи на комоде, пока она спала и ушел в закат. А спустя несколько дней Аня узнала, что он женился. На другой. На девушке их круга — богатой и породистой, а дворняжка Аня больше стала не нужна, с ней наигрались и выбросили.

— Ань, ну поехали со мной.

Ветрова подняла на друга пустой взгляд. Вот уже пару дней Петя уговаривал ее поехать с ним в Москву. Забыть о прошлом, оставить его здесь и рвануть с ним, покорять столицу. Аня отнекивалась, сама не понимая, на что вообще надеется.

Просто не хотела, а в глубине души понимала, что лжет самой себе, что все еще ждет Варшавского. Ждет, что он придет, объяснит ей все, скажет, что это недоразумение и вообще какая-то дикая, совершенно абсурдная ошибка. Но Ник не приходил, а Аня все чаще ловила себя на мысли, что она действительно похожа на ту самую собачку, безродную дворняжку, глупо надеющуюся на возвращение бросившего на произвол судьбы хозяину.

— Я не знаю, Петь, — впервые за долгое время, Аня не ответила решительным «нет». — Мне нужно подумать."

"— Да чего тут думать, Ань? Чего думать? Там и возможностей больше.

Она снова посмотрела на друга, может, он и прав, пора ей наконец закрыть гештальт. Вот только…

Девушка положила руку на пока еще плоский живот. Совсем недавно она узнала о том, что в ней зародилась жизнь. Ребенок. Его ребенок.