Их жаркий ноябрь

Габариты дяди Жоры пугают, но если надо, он и прикладом приложит, и всю обойму, не моргнув, в бандитов выпустит.

Про ночной бред Евы я намеренно молчу. Боюсь, что если Валера действительно оставил страшный пакет у дочки в шкафчике, и папа об этом узнает, могут пострадать все. Пусть эти безбашенные идиоты с автоматами сами ищут то, что им нужно.

Когда я выхожу из гостиной, папа уже при параде. Допивает кофе на ходу. Трель дверного звонка извещает о том, что дядя Жора прибыл.

— Я открою, пап, — тороплюсь к двери.

На пороге действительно необъятный дядя Жора. Сегодня он в штатском.

— Анька! Привет! Ну, что стряслось-то? — сжимает меня в огромных лапищах крестный.

— Я до сих пор не нахожу объяснения тому, что вчера произошло, дядя Жора, — морщусь от боли и осторожно высвобождаюсь. — Дверь квартиры расстреляли из автомата, а меня избили. Вынесли из квартиры всю технику.

Взгляд карих глаз дяди Жоры вспыхивает недобрым огнем.

— А что искали бравые молодцы?

— Какие-то фотографии, которыми их шантажировал Валера.

— Фотограф недоделанный! — рычит дядя Жора. — Вот всегда он мне не нравился, Аня! Хоть убей, не того мужика ты в мужья выбрала!

Жмет руку папе, бесцеремонно подхватывает с тарелки закатанный блинчик с творогом и отправляет его в свой огромный рот.

— Так, девочки, на всякий случай посидите сегодня дома, — командует он.

— Давай кофейку налью? — снисходительно улыбается моя мама.

— Нет, не хочу. Давление с утра шпарит, — мотает головой тот.

— Вещи привезем, дверь попробуем новую поставить. Так что, раньше вечера не ждите, — сообщает мой папа уже из прихожей.

Быстро обувается, надевает пальто, и они с дядей Жорой отчаливают из квартиры.

— Мам, у тебя в сотовом номер Валентины сохранился? — за завтраком спрашиваю я.

— Конечно. А тебе зачем?

— Надо ее предупредить, что мы с Евой уехали.

Это вранье. На самом деле, я хочу знать, не приходил ли Валера к ней домой. Хотя, если бы он приходил, разве стала бы она молчать? Она ведь знала, в каком положении оказались мы с Евой из-за моего увольнения.

— Ань, я бы на твоем месте всю их семейку послала далеко и надолго. И подай, наконец, документы на развод! — слышится назидательный голос мамы.

— Подам, обещаю.

Мама может быть строгой, если хочет. Украдкой посматриваю на Еву. Пижама с котятами делает ее особенно милой. Она безмятежно поливает блинчик медом. Как будто вчера ничего не случилось.

— Мам, — внезапно отрывается от своего занятия малышка. — А Константин еще раз сводит нас в МакДоналдс?

Вздрагиваю, как будто меня ошпарили кипятком.

— Откуда ты знаешь его имя?

— Он сам мне сказал, — загадочно улыбается Ева. Так искренне могут улыбаться только дети.

— Нет, не сводит, — бурчу недовольно.

— Жаль, — личико дочки становится грустным. — Он хороший.