Иллюзия игры

Неотвратимость этих событий стала ясна ему так, как если бы все уже свершилось и Юрке предстояло заново пройти через это. Он наяву видел, как Василий вытаскивает сонного Гройса из его каморки, несет на задний двор, и голые ноги старика беспомощно волочатся по снегу. Гройс старается вырваться, но его жалкие попытки уже не могут ничего изменить. Василию хватит одного удара: старик обмякнет и скрючится на земле, не в силах сопротивляться. А потом над ним наклонится Арнольд…

Когда приедет Ира, все произойдет так, как запланировал Марк. Ее заведут в каморку, якобы для того, чтобы она помогла вытащить старика, и там придушат – в точности как и ее деда. Василий будет держать под рукой нож, но Паулс предупредил, чтобы оружие использовали лишь в крайнем случае: в доме не должно оставаться крови.

«В доме не должно оставаться крови».

Второе тело в предутренней темноте сбросят на первое и завалят землей, заранее разложенной на мешках в сарае. «Военные учения» прошли позавчера: два человека поднимали мешок, переворачивали над ямой, и мерзлые комья со стуком падали вниз. Теперь все будет точно так же, разве что без стука…

А потом, закончив все дела, они отправятся в город, чтобы ограбить инкассаторов.

Арнольд проверил электрошокер, подмигнул Храпову и неспешно вышел, накинув куртку. Юрке не нужно было смотреть в окно, чтобы узнать, куда он направился. Эстонец ждал старика возле выкопанной ямы.

Василий, полностью пришедший в себя, старательно шнуровал ботинки. Марк возился с деньгами, раскладывая пачки по запасным сумкам. Умник накручивал на свой пистолет глушитель. Он переоделся в тонкий белый свитер с высоким горлом, придавший ему до смешного торжественный вид. Будто Умник собирался не на ограбление, а на встречу одноклассников, где собирался хвастаться пистолетом.

Чудовищная обыденность происходящего оглушила Юрия. Никто не придавал значения тому, что должно было произойти. Если бы члены группы ругались, подзадоривали друг друга, даже если бы били Гройса! – Храпову стало бы легче. В его глазах ненависть оправдывала убийство.

Но ненависти не было ни в ком, кроме Арнольда. Да и в эстонце она давно уже не клокотала черным бешенством, как прежде, а спрессовалась камнем, легла на дно души.

– Застрелите его, а? – запинаясь, вдруг попросил Юрка. – Не надо душить. Застрелите!

Умник вскинул на него недоуменный взгляд:

– Зачем? Арнольд все сделает.

– Застрелите… – выдавил Юрка, мучаясь от невозможности выразить все, что он хотел сказать.

Картина унизительной смерти старика стояла у него перед глазами.

– Юрок, ты в последнее время какой-то нежный стал, – усмехнулся Марк, оторвавшись на минуту от своего занятия. – Или наоборот? Жаждешь крови?

Не дожидаясь ответа, он застегнул сумку и вскинул на плечо.