Иллюзия игры

Плечи ее опустились, движения замедлились, взгляд стал рассеянным. Она представила себя не Иркой, а Оленькой, Любочкой или девушкой с каким-нибудь похожим нежным именем, обязательно уменьшительно-ласкательным, которую в школе никогда не дразнили Лебедой, а только Вафлей.

К рынку вместо Ирки подошла боязливая, чем-то огорченная девушка с глуповатым лицом. Она выбрала маршрут так, чтобы ее путь проходил как можно ближе к цыганкам, и несколько раз нервно схватилась за свою сумку, словно проверяя, на месте ли кошелек.

Цыганки ее заметили. Ирка нарочно старалась не смотреть в их сторону, чтобы не выдать себя, но уловила краем глаза оживление чуть впереди, где пестрели юбки и шали. Одна женщина, самая молодая, отделилась от остальных и поплыла навстречу Ирке, улыбаясь и кивая.

За несколько шагов до нее девушка вскинула голову и огляделась, заморгала, пытаясь понять, куда же она вышла.

– Заблудилась, красивая? – Цыганка сверкнула золотыми зубами. – Дорогу не можешь найти! – Она не ждала подтверждения своих слов, а просто констатировала факт, и поэтому Ирка молча смотрела на нее. – Ай, дорогая, а ведь я к тебе иду, тебя ищу, предупредить тебя хочу! Говорят, цыганки врут, правды не говорят, да только ведь не знают люди всей правды, а ты мне верь, красивая, я тебя не обману, а всю правду скажу.

Девушка кивнула, стараясь придать лицу доверчивое выражение. До сих пор не происходило ничего, похожего на гипноз. Ирка понимала, что ее забалтывают, и ждала, когда начнется что-то серьезнее.

Цыганка была молодая, но неопрятная, с сальными патлами, торчащими из-под криво повязанной косынки. Ободрившись Иркиным кивком, она продолжала, подойдя вплотную и понизив голос:

– Вижу, золотая моя, что в семье у тебя не все ладно, что поссорилась ты с кем-то из родных. Ай, тяжело на сердце, и вот здесь тяжело! – Она взяла Ирку за кисть и прижала к груди. – Если хочешь, дай монетку, самую мелкую, и скажу, что тебя дальше ждет.

Черные глаза цыганки встретились с темными Иркиными.

– А подойдет любая монета? – уточнила девушка, убедившись, что пока не ощущает ничего, парализующего ее волю.

– Ай, любую давай, лишь бы твоя была! – взмахнула рукой цыганка. – Посмотрю-погляжу, тебе расскажу, что ждет тебя, что случится.

Ирка покопалась в сумке, выудила из кошелька монету, и кругляш мгновенно исчез в ладони цыганки.

– Мало ее, вторая нужна мне, тогда больше увижу, – заявила та, протягивая раскрытую ладонь – пустую.

«Вот фокусница!» – восхитилась Ирка.

– Держите, – вслух сказала она, вынув пятирублевую монету.

– Только просто так не давай, в бумажку положи.

– В какую бумажку?

– Хочешь – в десять рублей, хочешь – в пятьдесят, хочешь – в тысячу, мне все равно. Главное, чтобы в бумажке была.