Иллюзия жизни

Невыносимый для северного человека афганский зной, заставлявший даже генералов подстригаться почти наголо, поднятый суховеями скрипучий песок на зубах, кровавые схватки с озверевшими до фанатизма душманами, беспредел отцов-командиров, водка и наркотики изувечили души едва достигших совершеннолетия «интернационалистов». Уцелевшие в бессмысленной мясорубке защитники чужой «свободы» вернулись на Родину в разгар перестройки. Впавшее в перестроечную эйфорию Отечество бросило их на произвол судьбы. Наученные убивать, но не имеющие гражданской специальности парни оказались не у дел. Одни из них стали тихо спиваться, другие в поисках куска хлеба потянулись к криминальным группировкам, расплодившимся в ту пору, будто грибы после теплого дождя.

Анализируя рассказанное тетей Мотей Пешеходовой, Слава сделал вывод, что Георгий Васильевич Царьков – типичная жертва афганских событий. Вставленная хирургами в голову Гоши «пластинка из очень прочного металла» спасла ему жизнь, но не восстановила нарушенную психику: А поступки психически нездорового человека, как известно, не поддаются логическому осмыслению. Разгадать бредовый замысел не сможет никакой мудрец. На основании имеющейся информации о загадочном ЧП, уверенно можно было утверждать лишь то, что у кладбища сгорела «Тойота», принадлежавшая Георгию Васильевичу Царькову, и поминал погибшего в Афгане дружка никто иной, как этот самый Царьков. Почему он назвался кладбищенскому сторожу Федором Разиным или Дразиным, казалось замысловатой загадкой. Какая необходимость заставила его скрыть от случайного собутыльника свое подлинное имя?…"

"Мучительно пытаясь разгадать непостижимое, Голубев вышел с улицы Кедровой к автобусной остановке. Одновременно с ним, визгнув тормозами, тут же остановился переполненный пассажирами маршрутный автобус. Решив доехать в удачно подвернувшемся транспорте до прокуратуры, Слава бросился к распахнувшейся со скрипом двери, протянул руку, чтобы ухватиться за поручень, но из автобуса прямо к нему в объятия буквально вывалился элегантно одетый Витя Синяков. Покрытое потной испариной красное, словно кумач, лицо известного в райцентре карманника было таким растерянным, что Слава мигом забыл о поездке. Изобразив неописуемую радость, он воскликнул:

– Какие люди в Голливуде!

– Здрасьте, – смущенно выдавил Синяков.

– Здорово, Витюшка. С удачей тебя.

– С какой?

– Из чужого кармана.

– Я давно завязал, Вячеслав Дмитрич.

– Не верю.

Синяков надушенным носовым платком вытер потное лицо и широко развел руки:

– Обыскивайте.

– Не буду, – Слава, проводив взглядом отъезжающий автобус, указал на пустующую в остановочном павильончике скамейку: – Присядем, обменяемся опытом творческой работы.