Иллюзия жизни

Назаряна этот парень называл «шефом».

– Царькова когда из Греции вернется?

– Соня часто мне звонит. Если скажу ей о трагедии с Гошей, она тут же прилетит.

– Обязательно скажите. И как только вернется, пусть сразу зайдет в районную прокуратуру.

Золовкина утвердительно наклонила голову. Когда Бирюков и Лимакин, попрощавшись, ушли из кабинета, Яна устало откинулась на спинку кресла и невидящим взглядом, словно окаменевшая, долго смотрела в одну точку.

Глава XI

Следующим утром Антон Бирюков пришел на работу пораньше, когда в прокуратуре, кроме технички, наводившей последние «штрихи» приборки, никого не было. Усевшись за стол, начал было перебирать текущие бумаги, приготовленные с вечера секретаршей, но скоро отложил их в сторону. Из головы не выходил вчерашний разговор с Яной Золовкиной. Следственный опыт и интуиция подсказывали, что расследование по делу о гибели Царькова сдвинулось с мертвой точки. Выстраивать окончательную версию было еще рано. Совершенно был не понятен мотив преступления, однако круг подозреваемых лиц уже наметился четко. Появилась возможность оперативной отработки по выявлению связей между ними.

Зазвонил телефон. Бирюков, сняв трубку, назвался и услышал торопливый голос:

– Это Яна Золовкина. Здравствуйте.

– Здравствуйте, Яна.

– Вчера вечером звонила Царькова. Я рассказала ей о случившемся с Гошей. Завтра Соня прилетит в Новосибирск. Мне придется встретить ее в Толмачевском аэропорту. Оттуда сразу заедем к вам в прокуратуру.

– Хорошо, буду вас ждать.

– И еще… Не знаю, говорить – не говорить…

– Говорите только правду.

– Правда такая… Вчера я еще дважды набирала номер мобильного телефона Сапунцова. Оба раза услышала «Хэллоу», но сама не произнесла ни словечка. Теперь убеждена на сто процентов: это голос Максима Ширинкина.

– Спасибо за информацию. Будет еще что-то – звоните.

– Обязательно позвоню. До свидания.

– До свидания, Яна.

Вскоре после звонка в кабинет вошел следователь Лимакин. Поздоровавшись, сел у приставного столика и сказал:

– Голубев пообещал через полчаса принести кучу толковой информации. Сейчас по факсу идут ответы на его запросы.

– Прочитал дневник Царькова? – спросил Бирюков."

"– Прочитал. Много рассуждений об иллюзорности надежд на поэтическое признание и о бессмысленности жизни. Ощущается сильная тоска по безвозвратной юности. Из женских имен упоминаются только София и Яна. Вроде бы обеих ревнует, но абстрактно, без указания кого к кому. После одной из «ревнивых» записей есть афоризм Виктора Гюго: «Бог делает женщину прекрасной, а дьявол – хорошенькой». Кого касается, Софии или Яны, такое определение, непонятно. Два афоризма Царьков записал из Оскара Уайлда. Первый: «Все люди чудовища.