Иллюзия жизни

Те же вздувшиеся обои, усыпанный окурками и шелухой пол, засиженное мухами окно, полуприкрытое грязной шторой, по углам – арсенал пустых бутылок, дверца холодильника «Бирюса» пестрела наклеенными вкривь и вкось прикольными переводными картинками.

Когда все трое уселись возле кухонного столика, Веселкин спросил:

– Ласточка, сколько тебе лет?

Тата игриво прищурилась:

– А как вы думаете?

– Я не думаю, я спрашиваю.

– А-а-а… Недавно исполнилось двадцать пять. Скоро старухой стану.

– Не торопись, до старухи тебе еще далеко.

– Хозяин так же мне говорит: «Маленькая собачка до старости щенок».

– Хозяин – это Максим Ширинкин?

– Угу.

– Давно у него прижилась?

– Полгода здесь живу.

– На панель не ходишь?

– Еще чего! Мы с Максимом вступили в гражданский брак. Он официально прописал меня в своей квартире.

– Да?…

– Да, Константин Георгиевич, да! Могу паспорт показать.

– Будь ласкова, покажи.

Процокав каблуками в комнату, Тата быстро вернулась с паспортом старого образца. Развернув корочки, Веселкин посмотрел подлинный штамп прописки, затем вслух прочитал:

– Чибисова Тамара Тарасовна…

– Это я, – с гордостью сказала Тата. – Убедились в прописке?

– Убедился. А почему тебя Татой прозвали?.

– Школьный приятель, Витька Синяков, по начальным буквам имени и отчества кликуху придумал.

– Вы с Синяковым вместе учились? – сразу вставил вопрос Слава Голубев.

– Угу. И школу бросили после девятого класса вместе. Витя хотел на мне жениться, да я не захотела.

– Почему?

– Синяк тогда по чужим карманам шарился. Побоялась, что посадят щипача, и придется к нему в зону передачки возить. Теперь жалею. Витюня забурел. Козырным игроком в казино стал. Бабки огребает крутые. Квартиру на Красном проспекте шикарную купил, иномарку и все прочее, как у нового русского.

– Чем в таком гадюшнике жить, переселилась бы к нему, – сказал Веселкин.

Тата вздохнула:

– Хотела переселиться, да ни фига не вышло. Витька испугался, что за увод гражданской жены Максим его укокошит. Ну и фиг с ним.

– Чибисов Митрофан Семенович из райцентра не родня вам? – вновь спросил Голубев.

– Дед мой.

– Бываете у него в гостях?

– Нека. Он проституткой меня обозвал. Я обиделась.

Веселкин улыбнулся:

– За правду негоже обижаться.

– Правда-правдой, да все равно обидно.

– Как ты познакомилась с Максимом?

– Через Вальку Сапунцова. Я сначала у Вальки жила. Он веселый «кекс», да мамка его, старая карга, достала меня придирками. Плюнула, показала старухе язык и ушла к Максиму.

– Сапунцов не обиделся на тебя?

– Да, ну… Для Вальки это пустяк. У него баб хватает. И с Максимом Валька, как был друганом, так и остался. Раньше они редко сходились, но в последнее время здоровски задружили.