Иль Мактуб. Судьба Эмира

Ахмад, уже встревоженный, поднялся и молча пошёл за ней. Его взгляд стал жёстче, лицо заострилось от напряжения. Он не понимал, что происходит, но сердце подсказывало ему — что-то ужасное.

Они шли через дом, по узким коридорам, и каждый шаг отзывался в тишине, как глухое эхо. Выйдя в сад, они приблизились к беседке, скрытой в тени деревьев. Аят шла впереди, её сердце готово было разорваться от тяжести тайны. Отец должен увидеть.

***

Когда я вошла в беседку, что-то сжало мою грудь. Липкое чувство тревоги, будто тени вокруг были живыми. Я сжимала в руке записку всего с тремя словами «Нам нужно поговорить. Это важно. Приходи в беседку. Одна».

Я повернулась и заметила, как из темноты выступила фигура. Амир. Но его глаза... что-то в них было не то. Они смотрели на меня с такой ненавистью, такой яростью, что я невольно сделала шаг назад.

— Ты? — моё сердце замерло, слова с трудом сорвались с губ. — Что ты здесь делаешь, Амир?

Он сделал шаг вперёд, его губы растянулись в усмешке, которая никак не сочеталась с тем, каким я привыкла его видеть. Холодные глаза, не моргая, вонзались в меня, как лезвия ножей.

— Меня зовут Джамаль, — его голос был низким, хриплым, как будто он говорил это вслух впервые за долгие годы. — Моё настоящее имя.

Эти слова ударили меня, как молния. Джамаль? Всё, что я знала о нём, всё, что он мне когда-то говорил, разрушилось за одно мгновение. Я застыла на месте, пытаясь осмыслить это. Но не успела. Он резко схватил меня за руку, стиснув её так сильно, что я вскрикнула от боли.

— Пусти меня! — Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной.

— Нет, — он рычал, его лицо стало страшным в своей ярости. — Ты не понимаешь. Ахмад... он никогда не заслуживал ничего из того, что у него есть. Он думал, что может владеть всем, что у него есть власть, но теперь всё это будет моим.

Я попыталась вырваться снова, но он тянул меня ближе. Моя кожа горела от его прикосновения. Это была ненависть, жажда разрушения.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, пытаясь вырваться. Я чувствовала, что в его руках я как мышь в лапах хищника.

— Я — тот, кто уничтожит его, — его слова были холодными, как ледяная вода. — Я заберу у него всё. И тебя.

Его руки скользнули по моим плечам, и в этот момент я поняла, что это не конец. Всё было слишком глубоко. Он хотел сломать меня, чтобы сломать Ахмада. Руки мужчины обвились вокруг меня, он вжал меня в стену, пытаясь накинуться на мои губы.

Шум. Тяжёлые шаги. Я повернулась, и в этот момент моё сердце сжалось и словно покрылось инеем от ужаса. Ахмад."

"Его фигура возникла в полумраке сада, словно он был частью этой темноты. Его лицо было каменным, его глаза горели — не гневом, а чем-то более опасным. Черным. Жутким.