Иль Мактуб. Судьба Эмира

Все мои слова, все мои действия — они вдруг стали бессмысленными. Ахмад не ударил в ответ. Он... предложил мне руку, когда я был готов воткнуть ему нож в сердце.

Я не мог его убить.

***

Вика

Я не могла дышать. Всё, что происходило перед моими глазами, казалось каким-то безумным сном, кошмаром, из которого невозможно выбраться. Я вела к нему врачей. Скорая помощь приехала вместе с реаниматологами. Они подняли Ахмада на носилки, быстро отнесли к машине. Я ехала вместе с ним.

— Ахмад! — моё сердце разрывалось от ужаса. Он поднял на меня взгляд. Его глаза были полны боли, но не той, что приносит физическая рана. Это была боль глубже, боль, которая уходила корнями в самую душу.

— Ты... не должна... была это видеть, — прохрипел он, с трудом дыша.

— Замолчи, — прошептала я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Не смей умирать, слышишь? Ты не можешь оставить меня... не сейчас. Не сейчас, когда я почувствовала себя счастливой…Ахмад!

Я смотрела на его лицо, его глаза были прикрыты, дыхание неровное. Его кожа побелела от потери крови, но он ещё держался. Я прижала его голову к своей груди, будто это могло удержать его здесь, в этом мире. Мои руки касались его волос, его лица, я гладала его, пытаясь успокоить и себя, и его.

— Ты нужен мне, — прошептала я, мои слова сливались с моими слезами. — Не смей умирать, Ахмад.

Его рука нашла мою, и он сжал её, слабое движение, но я почувствовала в этом обещание. Обещание, что он не сдастся.

— Я с тобой, — тихо выдохнул он. Его голос был слабым, но полным силы. Силы, которой я могла только восхищаться.

Я наклонилась и осторожно поцеловала его в лоб, чувствуя, как он тяжело дышит под кислородной маской. Его глаза закрылись, но он был со мной. Он держался.

— Я тебя не оставлю, — прошептала я снова, крепче прижимая его к себе.

Эта ночь ещё не закончилась. Борьба за него только началась.

Глава 24

Я сидела у его постели, сжимая холодную, тяжелую руку Ахмада. Всё вокруг словно замерло, погрузилось в странную пустоту, тишину, в которой не было места даже моему дыханию. Каждый раз, когда я пыталась вдохнуть, воздух будто застревал в горле, не позволяя мне двигаться, не давая мне дышать. Я смотрела на его лицо. Бледное. Чужое. Мёртвое? Господи, нет… Я не могла себе это представить. Не могла поверить, что этот мужчина, этот сильный, жестокий, властный человек сейчас лежит на грани жизни и смерти, почти без движения, только с едва заметным дыханием. Его грудь с трудом поднималась и опускалась, и каждый раз, когда я замечала это движение, у меня внутри поднималась волна паники.

— Он слишком ослаблен, — сказал врач. Его голос доносился как сквозь воду, словно я была под куполом, и звуки доходили до меня искажёнными, глухими. — Мы делаем всё возможное.