Имя ей Хель

Он был ближе всего к границе – дольше я бы просто не протянула, – и, признаюсь честно, надеялась, что Дугал мне поможет.

Увидев замок, Расмус присвистнул, а когда мы подошли ближе, бросил на меня разочарованный взгляд.

– Он же заброшенный.

– Только на первый взгляд.

Расмус спешился, отвязал меня от седла, но не отпустил, держа верёвку на манер поводка и не спуская с меня глаз.

Как и в прошлый раз, я прошла сквозь увитые дикими розами ворота в поросший разнотравьем двор, а оттуда – в истлевший холл с мраморной крошкой пола и истлевшими портьерами на мутных окнах. Расмус заметно напрягся, но ничего не говорил.

– Дугал! – позвала я, оглядываясь по сторонам. – Это я, Хель! Выйди, пожалуйста, нам нужно поговорить. Дугал!

Никто не ответил.

Я позвала снова, с опаской покосившись на Расмуса. Но и в этот раз Дугал не отозвался. Когда я позвала в третий раз, Расмус начал злиться, смотрел на меня с недовольством, его вера в мою сказку рушилась. Нужно было что-то делать. Срочно.

– Может быть, он в столовой, – пробормотала я, оглядываясь на Расмуса. – Ах! Вот и ты, Дугал!

Расмус попался. Оглянулся, а я со всей силы пнула его в спину.

Этого не хватило, чтобы он упал, но оказалось достаточным, чтобы ослабла хватка. Я выдернула верёвку из его рук и бросилась бежать. Взлетела вверх по лестнице и нырнула в первый попавшийся коридор. Расмус нёсся следом, сыпля проклятиями."

"Долго я удирать не могла, но у меня оставалось преимущество – я уже была здесь и многое помнила. Я металась из комнаты в комнату, теряясь в лабиринтах коридоров, но сумела оторваться от Расмуса и оказаться в столовой. Но ненадолго. Я двигалась достаточно шумно, так что общее направление он, скорее всего, услышал.

Нужно было как можно быстрее снять верёвки и найти оружие.

В столовую я прибежала специально, рассчитывая найти путь на кухню, а в ней – ножи. Но на кухне меня ждало разочарование – ржавые кастрюли, котелки и гнутые ложки, даже вилки – и те оказались без зубцов. Зато нашлись бочонки с солью и порошком из золотых яблок. В отчаянии я вцепилась в верёвку на запястьях зубами. Дёсны протестовали, но узел всё же поддался.

Верёвка упала на пол, а я схватила единственное, что могло меня защитить, – кочергу, брошенную в заросшем паутиной очаге.

Метнулась в укрытие – за большой дубовый стол, – чтобы перевести дух. Хуже всего было то, что за собственным надсадным дыханием и сводящей с ума болью в плече я не слышала Расмуса. Была мысль обойти замок кругом, вернуться к коню и сбежать, вот только сумка с молоком и младенцем была у Расмуса, да и я в этот раз не собиралась оставлять ублюдка в живых.

Успокоив сердце и лёгкие, перехватив кочергу поудобнее, я подкралась к двери в столовую и прислушалась – тихо. Осторожно приоткрыла, оглядывая пустой зал. Никого.