Имя ей Хель

Зашелестели страницы. Хоук открыл разворот, на котором были нарисованы два волка в прыжке, окружённые узором из цветов и шипов.

– Давным-давно жила-была в далёком королевстве прекрасная принцесса. Волосы её были подобны солнцу, а глаза – морским глубинам. Она была храбра, как медведица, и стреляла из лука так метко, что не мог с ней соперничать ни один лучник королевства. Однажды отправилась принцесса на охоту и нашла волка в капкане. Подняла она лук, чтобы оборвать страдания несчастного животного, но вдруг взглянул на неё волк жёлтыми глазами и промолвил…"

"Я слушала его размеренный голос, смежив веки. Когда Хоук остановился, чтобы собрать фразу, переведённую с фейского, я открыла глаза, чтобы зачем-то взглянуть на строчку текста, в котором всё равно не смогла бы разглядеть смысл. Хоук перевернул страницу, и я придвинулась ближе к нему, чтобы полюбоваться иллюстрацией: девушка стояла на коленях и плакала, закрыв лицо руками, а рядом с ней сидели, склонив головы, два волка и плакали вместе с ней. Хоук продолжил читать, а я не стала отодвигаться, пойманная в ловушку его тепла, захваченная историей о настоящей любви, той, которая, несмотря на все бури и испытания, обязательно обретёт счастливый финал. Голос Хоука наполнял комнату, которая и правда была похожа на убежище. Маленькая, уютная, тихая, она пахла Хоуком, дарила ощущение покоя и навевала сон. В этой маленькой комнате можно было ненадолго забыть обо всём, притвориться, что за дверью нет ни печалей, ни страхов, ни обязательств. Слушать треск поленьев в камине и низкий, убаюкивающий голос. Я положила голову на плечо Хоуку и повыше натянула покрывало, спрятав руки под мягкой шерстяной тканью. За первой сказкой последовала вторая, а за ней – третья. За окном стемнело, в комнате зажглись свечи. Если верить сказкам, не так уж и редко фейри влюблялись в людей, а люди – в фейри. Интересно, как Магре тысячелетия назад так легко удалось развести два народа, превратив одних в забаву и прислугу для других? И может ли один фейри – пусть и Верховный Король – всё изменить?

Хоук сделал паузу и потянулся к столу, чтобы глотнуть вина. Серьги в его ушах качнулись, привлекая моё, почти уже завоёванное сном, внимание.

– Тебе очень идут рубины. – Я провела кончиком пальца по уху. Тёплому, покрытому почти невидимым глазу пушком.

Хоук вздрогнул, повернулся, пальцы скользнули по его горячей щеке, я поспешно убрала руку и вернула голову на его плечо, чувствуя, как у самой вспыхивает лицо. Хоук отложил книгу, извернулся и, подхватив меня, потянул на себя.

– Что ты делаешь? – Я нахмурилась, но не стала сопротивляться, позволила развернуть себя и усадить на его колени. Лицом к лицу. Положила ладони ему на грудь, и почувствовала, как тяжело и быстро бьётся его сердце.