Имя ей Хель

 – Хоук хитро улыбнулся, наклонился ко мне и добавил полушёпотом: – Вдруг сегодня будем целоваться.

Я закатила глаза.

– У тебя только одно на уме.

– Одна, если быть точнее.

Хоук придвинулся ещё ближе, кажется наслаждаясь тем, что может открыто прикасаться ко мне у всех на виду, пусть и в чужом облике. Я не стала отстраняться и позволила ему встать так близко, как хотелось нам обоим.

В толпе начали выступление укротители огня, и поляна засияла рыжими и голубыми вспышками. Мы с Хоуком наблюдали за представлением, стояли рядом, слегка соприкасаясь локтями. А в паре шагов от нас танцевали фейри, проносились мимо бабочки и светлячки, и мир будто замедлился, стих, отходя на второй план, превращаясь в размытые, замирающие картинки из света и тени. И всё, что я видела, слышала и чувствовала – сияющая, звенящая, горячая нить между нашими сердцами. И в этот миг мне казалось, что ближе мы стать уже не сможем.

Когда луна поднялась так высоко, что разглядеть её за тучами можно было, только запрокинув голову, всё вдруг смолкло и остановилось. Гости замерли, обернувшись к трону, пальцы Хоука коснулись моей ладони, но, когда я оглянулась, его возле меня уже не было.

Он поднялся с трона. Лесные феи окружили возвышение, и белые розы, что оплетали его, стали расти, туго сцепляясь ветвями и распуская бутоны, пока не сложились перед Хоуком в подобие стола. Лирана поставила на него хрустальную чашу, наполовину наполненную вином, а Олмун – положил рядом подушку, на которой покоились сердце вепря – такое же красное и блестящее, как и в день, когда я его достала, – цветок с рогов Звёздного оленя и длинный тонкий кинжал.

– Народ фейри! – голос Хоука разнёсся над полем в полной тишине. – Спасибо, что решили разделить со мной эту ночь. Ночь, которая станет новым началом, новым летом и новым рассветом. Луна – свидетель и мой проводник во тьме. Я приношу клятву своему народу и своей земле. Клятву чести и клятву верности. Я клянусь вести вас туда, куда укажет мне сердце, полное любви. – Хоук взял с подушки сердце и поднял над чашей. Сердце забилось на его ладони и стало истекать кровью, которая смешивалась с водой. С каждым ударом оно становилось все меньше, пока совсем не исчезло в чаше. – Я клянусь, что взор мой будет ясен и чист, как сияние звёзд. – Он взял цветок, и тот серебряной пылью осыпался на дно чаши. – Моя сила ваша, а ваша – моя, потому как едины народ, Пять Дворов и Верховный Король.

Хоук взял кинжал, полоснул себя по руке и позволил крови смешаться с содержимым чаши и произнёс длинную замысловатую фразу на фейском. Поднял чашу и осушил до дна. И в следующий миг фейри все – как один – склонились перед ним. Я, не ожидав такого поворота, тоже поспешила согнуть спину.