Имидж напрокат
Надо же было Евлампии Романовой так удачно упасть с лестницы – ничего не повредила, только головой немного стукнулась. Правда, подруга уложила-таки ее по блату в дорогой реабилитационный центр. В первый же день, отправившись на экскурсию по бывшему имению графа Милова, где сейчас находится клиника, Лампа стала свидетелем гибели одной из пациенток. Чтобы прийти в себя, вышла Лампа в старинный парк, дошла до беседки, а там… натолкнулась на очередную загадку. Кому принадлежит механический голос из забытого кем-то телефона? И загадок тех целый букет. Откуда в Москве взялся заморский жук-древоточец? Что означают черепушки на браслете медсестры? Как монашка может быть чьей-то прапрабабушкой? Сложно Лампе со слегка сотрясенной головушкой найти ответы. Но ничего невозможного нет!
Владелец медцентра перестал ворковать с девушкой и встал.
– Спасибо огромное, вы профессионалы высокого класса. Сейчас же отдам распоряжение банку, чтобы с моего счета сняли сумму в оплату ваших услуг. С удовольствием порекомендую вас своим знакомым. Вы просто молодцы, в пять минут разобрались со всеми загадками.
– Лампа еще останется в больнице, – сказал Володя, – ей подлечиться надо.
– Конечно, – кивнул Милов, – сколько пожелаете.
Вовка потянул меня за рукав.
– Пошли, пусть жених с невестой наконец останутся наедине.
Мы с Костиным опять спустились в кафе и около часа обсуждали текущие дела.
Глава 31
Посреди комнаты стояла Надежда.
– Тише, тише, – зашептала она, – не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел.
– Вас уже заметили на посту, – переводя дух, возразила я. – Ведь идя по коридору, невозможно не попасться на глаза дежурной медсестре и больным. Не лучшая идея пытаться сохранить инкогнито в таких обстоятельствах.
– Находись вы в любой другой палате, я бы вас попросила ко мне домой прийти, – прошептала Надежда. – Хотя нет, сейчас там мама Боречку утешает.
– Чем? – не поняла я.
Надежда прижала руки к груди.
– Во всех больницах умирают люди. Чаще всего в реанимации, в обычном отделении редко, но все равно это бывает. Чтобы не транспортировать труп на глазах у пациентов, не пугать больных и их родственников, в клинике предусмотрен особый выход и спецлифт. Попасть к нему можно из небольшого предбанника в вашей палате.
– Ну и ну, – пробормотала я, – отлично.
Надежда открыла дверь и поманила меня рукой. Мы вошли в квадратное пятиметровое пространство.
– Слева, как вы знаете, дверь в санузел, – пустилась в объяснения моя гостья, – справа – собственно в палату, там выход в коридор, сейчас он закрыт.
– И где лестница с лифтом? – не сообразила я.
Надежда Борисовна показала на большой плакат, на котором улыбалась во все свои коронки пожилая дама, предлагающая пить витамины.
– Выход туда прикрыт этой красотой.
Сестра Валерия пошарила рукой по стене, реклама уехала в сторону, и я увидела еще одну дверь.
– Вот здорово! Значит, в любую минуту кто-то может сюда войти? Выплываю я голая из ванной и – натыкаюсь на постороннего человека… Отличные условия! И предположить нельзя, что в коммерческом медцентре есть такая «роскошь». Еще никто из пациентов скандал не закатил?
Надежда Борисовна сгорбилась."
"– Раньше здесь находились раздевалка для среднего персонала и санузел для сотрудников.
















