Имидж напрокат

На службе Нина не появлялась – позвонила в отделение, сообщила о гриппе и засела дома, не зная, что за коттеджем ведется наблюдение. Довольно скоро нам стало понятно, что Волынкина тщательно обыскивает особняк. Она рылась во всех шкафах, оторвала плинтусы, разобрала мебель в комнатах Михайловой. Нина, что вы искали?

– Просто порядок наводила, – тихо ответила медсестра.

– Да? – удивился Федор Иванович. – А зачем занавески распарывали, пол простукивали?

– Температура зашкалила, – нашла объяснение Нина, – я в неадеквате была.

– А как сейчас ваше самочувствие? – заботливо поинтересовалась я.

 – Выглядите здоровой, цвет лица свежий.

Волынкина молча смотрела на Михайлову, а та истерично рассмеялась:

– Ах ты дрянь! Решила на покойницу стрелки перевести? Когда Лампа с Владимиром мне фото руки с браслетом показали, я сразу сообразила: твоя лапища. Да и некому больше, кроме тебя, было украшение из моей сумки взять. В тот день, когда снимок сделали, ты в СПА прибежала и застонала: «Ксюша, дай таблеточку от мигрени! Умоляю!» И ведь пришла в самую запарку – я с пациентами так занята была, что аж пар из ушей валил.

Ну и сунула ей ключи от шкафа и кабинета, нарушила инструкцию, сказала: «Сама потихоньку возьми». Причем Нина знала, что именно так все и будет. Я же ей вечером пожаловалась: «Завтра дежурство тяжелое, присесть некогда будет». А позже, где-то часов в восемь вечера, мне понадобилось взять лекарство из хранилища. Полезла в карман – нет карточки. Сначала я решила, что потеряла, придется бежать к главной медсестре клиники и электронный ключ блокировать, новую карточку заводить. Потом вспомнила: я ж отдала ее Нине, а та не вернула. Позвонила подруге, она прибежала, все принесла. Теперь я уверена: Волынкина браслет взяла, меня подставила, а потом на место его вернула. Нина все вам про покупку дома наврала. Не так было! Не так! Не так!

– А как? – остановил истерику Михайловой Костин.

– Хочешь всех убедить, что не покупала особняк? – завизжала Нина. – Ну, солги, глядя мне в глаза, давай, начинай! Копейки на детей давала, алчная сволочь, а накопления-то не твои, Родиона, он их для своих сыновей предназначал, вот! А мне выклянчивать их у тебя приходилось!

– Ага! Учитель знал тебе цену! – завопила в ответ Ксения.

 – Он мне говорил: «Ты моя любимая жена, жаль, сына мне родить не можешь. Мальчики чуть подрастут, я их у дуры Нинки заберу, ты воспитывать моего наследника станешь».

– Все деньги Родиона у Ксюшки! – затопала ногами Нина. – Она их прячет!

Галина Михайловна поморщилась:

– Боже… Женщины, верните себе человеческий облик!

– Ба-бах! – раздалось вдруг в кабинете.

Костин вскочил, а я прикрыла голову руками. Это, конечно, глупо, от пули ладони не спасут, но как-то само собой получилось.