Имидж напрокат

А потом заорал: «Ну я и дурак! Как же сразу-то не допер! Где деньги Родьки? Менты их не нашли. Ты бабло на центр потратил и на баб, жен менял, жил шикарно. Я свою часть в банк поместил, есть у меня копейка на старость. А Козланюк куда бабки складывал, а? Надо его нычку отыскать и поделить. Уверен, или Нинка, или Ксения, или обе знают, где хранится мошна. Иначе на какие шиши бабы дом купили? Буду думать, как птичек петь заставить, но сначала хочу получить с тебя долг. Есть идея…» И давай излагать, как можно у какой-нибудь больной старухи квартиру захапать. Так что это его сценарий с монашкой, не мой.

Только Ленька уж слишком торопился. Я его предостерегал: «Не гони коней, надо найти богатую, но одинокую пенсионерку, тогда после того, как она дарственную напишет, шума-вони не будет. А Самсонов чужие здравые аргументы не воспринимает. Замахал руками: «Совсем одиноких людей не бывает. Нет детей, мужа, значит, есть компаньонка, приживалка, подруга, соседка. Не трусь, Валера. Мой план – твое исполнение. Шевелись, не спи! Уверен, Родион своих сыночков голодными не оставит, бабье в курсе, где Козланюк казну припрятал. Надо их заставить к захоронке бежать. Но сначала все-таки провернем дело с квартиркой, а уж потом дур тряханем».

– Вы взялись за дело и с помощью Нины получили от перепуганной Бруновой дарственную на имя Самсонова, потом приказали медсестре вколоть ей тромбообразующий препарат, – подвела я итог.

– Мне велели! – закричала Нина. – Сказали: «Бруновой надо ввести лекарство». Ампулы у меня в сумке оказались. Я их взяла и ввела через капельницу. Я всего-то медсестра, в препаратах не разбираюсь, про те, что прокапать надо, впервые услышала.

И когда упаковка закончилась, Брунова живее всех живых была, скончалась старуха под утро. Я ни при чем! Вообще!

– Так… – протянул Федор Иванович. – Кажется, в конце темного туннеля возник мерцающий лучик света. Валерий Борисович не мог от своего лица давать указание медсестре, он же не дурак, чтобы открыто действовать. И как он связывался с вами?

– Имейлы посылал, – всхлипнула Нина. – У меня есть личная почта, но письма не на нее падали.

Лицо Костина на секунду приняло озабоченное выражение, и я поняла: Володя ничего не знал о втором ящике Волынкиной.

А медсестра продолжала:

– Один раз прихожу домой с работы, открываю на крыльце сумку, чтобы ключ взять, а в ней не пойми откуда конверт. В нем оказались деньги и записка: «Купи телефон. Открой на нем почту, жди сообщений. Трубкой пользуйся только для приема писем. Твой муж Родион».

– Я ничего не знала! – ахнула Ксения.

– Так мне было велено тебе ничего не говорить, – всхлипнула Волынкина. – Я думала, что помогаю отцу своих детей, любимому человеку, в голову прийти не могло, что это Милов пишет.